Лоскутик и Облако - Софья Леонидовна Прокофьева

– Ох как ты мне надоел! – наконец не выдержало Облако. – Ну так слушай: меня можно заморозить! Понял? Заморозить! Тогда мне конец. Я не смогу летать. Стану обыкновенной ледышкой, и всё. Но никто этого не знает. Так что перестань беспокоиться и дай мне в тишине оплакать мою разбитую жизнь…

– Заморозить… – прошептал Слыш. Он откинулся на сырые, тяжёлые подушки. На мгновение закрыл глаза. – Значит, так…

Карета ехала по улицам странными зигзагами. Её то заносило на тумбу, то она обдирала кору сухой липы.

Кучер на козлах что-то пел, хотя у него не было ни голоса, ни музыкального слуха. Лошади восторженно ржали.

– Дорогое Облако, – сказал Слыш, стараясь поудобнее устроиться среди мокрых подушек. – Я помогу вам отомстить. Откройте мне имена мальчишки и девчонки. Они у меня просто кувырком полетят в тюрьму, а если вы пожелаете, то и дальше – прямёхонько на виселицу.

– Что?! Что ты сказал?! – Облако отстранилось от груди Слыша, посмотрело ему в лицо. – Пусть я просто пьяное Облако, но… девчонку и мальчишку на виселицу? Только за то, что они подружились?.. – Облако сжало ладонью лоб, затрясло нечёсаной головой. – Негодяй! Как ты смел мне сказать такое? – Облако поднялось вверх, насколько позволяла теснота кареты. – Нет, я дальше с тобой не поеду! Останови карету, выпусти меня.

– Ну уж нет, – с ехидством прошептал Слыш, – попалась птичка!

– Куда ты везёшь меня? – Облако в страхе ударилось об стекло. По стеклу потекли винные струйки.

– В такую хорошенькую ледяную квартирку, – злорадно прошептал Слыш, наслаждаясь ужасом Облака. – Уложу тебя на ледяную кроватку. Что поделаешь, придётся тебе немножко постучать зубами от холода.

– Но за что? Что я сделало плохого?

Облако билось о стёкла, о стенки кареты.

– Ты сделало кое-что хорошее и за это поплатишься. У нас в королевстве этого не любят. А что касается твоих друзей, то я до них тоже доберусь, не беспокойся!

– Нет, нет, не трогай их! – Облако умоляюще сложило руки. – Они ни в чём не виноваты.

– Ты можешь просить меня сколько угодно, – отвратительно усмехнулся Слыш, – для меня твои слова не больше чем жужжание пчелы над ухом…

Тут карету потряс такой удар грома, что стёкла задребезжали, а лошади, сделав длинный скачок, понеслись стрелой.

В то же мгновение Облако разделилось на тысячу маленьких кусочков.

Карета наполнилась громким жужжанием – Облако превратилось в тысячу пчёл.

Главный советник Слыш в ужасе замахал руками. Но, как известно, это самый наихудший способ спасения от пчёл.

Пчёлы набросились на него со всех сторон. Пять пчёл ужалили его в нос, семь – в лоб и несчётное количество – в щёки и шею. Эти пчёлы жалили пребольно.

К тому же, надо добавить, это были не совсем обыкновенные пчелиные укусы. От этих укусов Слыша начало просто подкидывать на подушках. Слыш весь с ног до головы затрясся мельчайшей дрожью.

Дело в том, что у каждой пчелы вместо жала была крошечная молния Облако разделило свою молнию на тысячу частей.

Пчёлы, зловеще жужжа, кружились вокруг Слыша и с особым удовольствием жалили его знаменитые уши.

Слыш метался, вскрикивал, подскакивал, хватался руками то за нос, то за ухо…

Наконец, не выдержав, он распахнул дверцу кареты.

Пчелиный рой не спеша, с торжественным гудением вылетел наружу.

Слыш от ярости так заскрежетал зубами, что кучер натянул вожжи и обернулся, решив, что произошла какая-то крупная поломка: по крайней мере отскочило колесо или сломалась ось.

Между тем пчелиный рой преспокойно летел над крышами.

– Поворачивай! За ним! Вдогонку! – прошипел Слыш.

Но улица была слишком узкой, и карета, став поперёк, застряла – ни взад, ни вперёд.

Слыш в бешенстве кусал себе ногти, пальцы, руки, глядя вслед Облаку.

Теперь это уже не был пчелиный рой – пчёлы слились во что-то одно длинное и очень знакомое.

Слыш узнал себя. Он узнал свои оттопыренные уши, свои ноги. Ноги были тощие, костлявые, в больших бледно-розовых калошах.

Глава 17

Художник Вермильон знакомится с жабой Розиттой

Облако прилетело домой тихое, присмиревшее. Послушно, без всяких капризов, улеглось под кроватью.

«Вот всегда так: нашумит, нагремит, а потом самому стыдно. Чувствует, что виновато», – подумала Лоскутик, вспоминая, как разозлилось Облако, подслушав её разговор с Сажей.

Но Лоскутик не знала. Облако мучило совсем не это.

– На кого ты сегодня похоже, что-то не пойму, – спросила она, свесившись с кровати и приподнимая край одеяла. – Где только ты такие уши раздобыло? Не знаю, с кем же сегодня ты виделось. Но только сразу скажу – с кем-то очень злым и противным.

Облако не ответило, повернулось к Лоскутику спиной, подтянуло коленки к подбородку.

– Ничего не случилось? – обеспокоилась Лос-кутик. – Здорово ли ты? Что-то ты очень розовое.

– Нет, нет, спи, – вздохнуло Облако.

Лоскутик стала уже засыпать, как вдруг в открытое окно влетела летучая мышь. Начала летать по комнате, чертить в воздухе острые треугольники.

Поискала, за что бы ухватиться, чтобы повиснуть вниз головой, не нашла ничего подходящего и вдруг вцепилась Лоскутику в волосы.

Лоскутик осторожно, чтобы не сделать ей больно, разжала холодные лапки, стащила летучую мышь с головы.

Летучая мышь перелетела на шкаф, обиженно пискнула – видимо, ей больше нравилось сидеть, вцепившись Лоскутику в волосы.

Облако неохотно вылезло из-под кровати.

«Пи-пи-пи-ти-ти-ти! – тоненько заскрипела летучая мышь, как маленький ящик, который то выдвигают, то задвигают. – Ти-пи-пи-пи! Пи-ти-ти-ти!..»

Облако с досады даже беззвучно топнуло ногой в большой калоше.

– Тьфу ты! Ну не жаба, а сыщик. Откуда она узнала?

Летучая мышь покачала головой, слетела со шкафа, начертила в воздухе ещё один треугольник и скрылась в окне.

– Что, что узнала? – встревожилась Лоскутик. – Ты о чём?

– Вот пристала, как туман к болоту! – огрызнулось Облако. – Собирайся, пойдём к жабе Розит-те.

Лоскутик и Облако на цыпочках прошли мимо комнаты Барбацуцы.

Барбацуца во сне стонала и вскрикивала: «Вулкан извергается! Спасайтесь! Бегите! Из него течёт манная каша! О!.. Сколько манной каши!.. Она зальёт весь город, всю землю!..»

Барбацуце и во сне не давала покоя манная каша.

– Знаешь что, – сказало Облако, когда они очутились на улице, – давай зайдём за Вермильоном. Он давно просил познакомить его с жабой Розиттой. Облако вздохнуло и добавило что-то уже совсем непонятное: – Может, при нём она не будет меня так… Постесняется всё-таки…

Лоскутик не стала