Безбашенный - Кира Сорока

— Нет, Даня, проблем нет, — тянет ко мне руку, треплет за щеку, как шкодливого щенка. — Просто тебе пора научиться рассчитывать свой бюджет. Когда он неограничен — это невозможно.

— Мамуль, послушай... Сто — это же очень мало... — начинаю лебезить перед ней, включив всё своё обаяние. — Я согласен на лимит, но давай сделаем его чуточку больше.

Она ненадолго замолкает, обдумывая мои слова. Потом неторопливо произносит:

— Хорошо. Но что ты дашь взамен?

— А что нужно?

— Ты знаешь, — вновь лукаво прищуривается.

— Упрости мне задачу, мамуль. Просто скажи, что нужно — я сделаю.

— Ди-на, — произносит она по слогам. — Я хочу, чтобы она стала твоей постоянной девушкой. Невестой. А потом и женой.

Бл*ть!

Мне хочется долбануться лобешником об стол.

— Можешь сказать, почему именно она? — против воли холодеет мой голос и сатанеет взгляд.

— Мне нравится её семья, — лаконично заявляет мама.

— То есть она должна стать моей женой, потому что тебе нравятся её родители?

— Ну да.

Зашибись!

И я буквально впадаю в истерику внутри себя.

— Да скажи ты ему как есть, — в столовой появляется отец.

— А как есть? — разворачиваюсь к нему.

— Мы вложили очень много денег в будущую клинику Гольтманов. И в кое-какие исследования Альберта Вениаминовича. Хотелось бы закрепить наш союз с этой семьёй ещё и браком. Скажем так: это послужит гарантией, что Гольтманы нас в итоге не кинут.

Ооо... Всё намного серьёзнее, чем я думал.

Кажется, у меня немеет лицо и дёргается глаз. Как, бл*ть, с этого можно съехать?

— Лёня, ну зачем ты так прямо? — укоризненно говорит ему мама.

— Ему пять лет, что ли, чтобы ходить вокруг да около? Даниил парень неглупый, знает, что деньги должны оставаться в семье, — многозначительно моргает мне отец.

И попробуй теперь возрази и покажи свою глупость.

— Ну-у... Может, там какой-нибудь гарантийный договор нужно было с Гольтманом составить? — выдаю с запинкой.

— Составили! — раздражённо фыркает отец. — Но если исследования Альберта увенчаются успехом, мы не сможем доказать свою причастность. А он без нашей помощи ещё лет пять обивал бы пороги разных министерств, выпрашивая финансирование. Короче, Даниил! Внуков мы хотим.

Понятно, что внуки должны быть от конкретной девушки.

— А как же универ? — мямлю я, вконец отчаявшись.

— Она академ возьмёт, а ты будешь учиться.

Да у них всё продумано, оказывается!

— Извините, — на подгибающихся ногах сбегаю из столовой.

Выхожу в сад. Сегодня меня раздражает даже солнце. И так хочется поорать... Содрать с себя одежду и даже кожу.

Этого просто не могло случиться со мной!

Пи*дец! Моя жизнь кончена!

— Даня, — мама выходит следом за мной. — Вижу, что ты расстроен.

Она гладит меня по спине, но её прикосновения кажутся сейчас ударами плети.

— Я не расстроен... Я нихера не согласен! — рявкаю я и возвращаюсь в дом.

Наверное, так я с ней ещё никогда не разговаривал. Ведь безобидные пушистые котята так не умеют.

Пока меня никто не остановил, забираю ключи от тачки и вылетаю из дома. Нужно проветриться. А ещё лучше — совершить что-нибудь безумное.

Мне нужна Лиза сейчас. Среди всего этого дерьма она кажется мне девственным оазисом. Но ещё слишком рано, и в клубе её, конечно, нет. На автопилоте еду к той хрущёвке, в которой она живёт. Паркуюсь около её подъезда. Хватаюсь за телефон, а у меня, оказывается, есть новое сообщение. И оно от Лизы.

«Спасибо тебе, конечно, но хотелось бы знать, как именно ты решил эту ситуацию».

Она прислала его полчаса назад.

Строчу ответ: «Ты дома?»

Прочитав, Лиза отвечает не сразу, но положительно. Она дома.

Бью по газам и мчу к ближайшей кофейне, покупаю два стаканчика латте макиато и коробочку с макарунами. Вновь подъехав к Лизиному дому, пишу сообщение.

«Хочу угостить тебя вкуснятиной. Пригласишь меня?»

Вновь приходится подождать её ответа. Наконец он приходит.

«Когда?»

«Сейчас. Я возле твоего подъезда».

Ну же, блонди, впусти меня! Обещаю не сожрать тебя прям сразу. Сегодня я — обольстительный Дан. А вот завтра буду Даном напористым. У нас с тобой слишком мало времени, как оказалось.

Запрещаю себе думать про Дину. Не сейчас. Потом. Позже. Может быть, я об этом и подумаю, но через пару недель. А сейчас я хочу свой «Биг бада-бум» с Лизой.

Точно! Отсрочка! На время оставшихся дней в школе. Я скажу предкам, что начну ухаживать за Диной после получения аттестата. Нет, после выпускного.

Так что, времени навалом.

Меня топит в откровенном возбуждении, когда от Лизы приходит ответ.

«Квартира номер семь».

Глава 13

Лиза

Замерев перед дверью, скашиваю глаза на зеркало и приглаживаю волосы. Одёргиваю майку.

Заспанная, уставшая, невзрачная... Но глаза почему-то горят.

Внутри меня зародился странный трепет с той самой минуты, как прочитала сообщение от Дана.

Прямо сейчас парень поднимается по лестнице, я уже слышу его шаги. О Боже... В последнее время моя квартира превратилась в проходной двор. И в гости ко мне приходят исключительно парни. Что бы сказала воспитательница, которая была у нас в детском доме? Наверняка бы осуждала. Да я и сама себя осуждаю.

Звонка у меня нет. Зато есть красивая табличка с номером 7, которую я купила и даже смогла приклеить на дверь самостоятельно.

От негромкого стука в дверь сердце начинает биться ещё чаще. С Даном я нервничаю намного больше, чем с Ильдаром.

Поворачиваю замок, открываю. Сталкиваюсь с внимательным взглядом синих глаз, которые начинают темнеть по мере того, как увеличивается зрачок. Дан сглатывает, кадык на его шее скользит вверх, потом вниз. Он опускает взгляд в район моей груди и сразу поднимает обратно.

— Эта одежда идёт тебе даже больше, чем кожаная юбка, — прямолинейно заявляет он.

Машинально вновь тяну майку вниз, пытаясь прикрыть пупок. А свои бриджи теперь даже не чувствую. Словно я вдруг оказалась совершенно голой под этим пристальным взглядом.

Дан заходит и ногой закрывает дверь. В одной руке у него стаканчики в картонной подставке, в другой — бумажный пакет. Бегло осмотрев прихожую, приходит к выводу, что всё-таки нужно снять обувь. Снимает кроссовки, надавив носками на пятки. На Дане серая футболка и рваные джинсы.

— Мы будем пить кофе в прихожей? — усмехается он.

Моргнув, я наконец-то отмираю.

— Нет... Мы можем пройти на кухню.

— Тогда веди.

И я веду. Внутри меня полнейший сумбур. И экспрессивный диалог здравого смысла с легкомыслием.

Зачем ты его впустила?

Он же действует на тебя как одурманивающий наркотик! Этой ночью он поил тебя коктейлем практически с рук! И ты совсем не возражала,