Горничная Тархана - Злата Романова

Я молчу, не отвечая, и это заставляет ее на секунду поднять взгляд, но она снова быстро прячется, нервно комкая свое серое платье-униформу по бокам. Оно уродливое и бесформенное, но я знаю, что как минимум, под ним скрывается хорошая, крепкая попка. Мой интерес все больше растет. Что еще скрывается под этим платьем? Я ни разу не видел ее в одежде по фигуре, но она выглядит стройной.

– Я хотела извиниться за свое поведение и поблагодарить вас за то, что дали мне еще один шанс, – продолжает говорить Альбина, не дождавшись от меня ни слова.

Ее это напрягает, ей неловко, а я наслаждаюсь, глядя на то, как она теряется и не знает куда себя деть. Ее светлая кожа покрывается румянцем, длинные ресницы подрагивают, а руки все больше и больше комкают платье. Я представляю, как подхожу к ней и хватаю за тугой узел волос, собранных в строгую прическу на затылке. Почти слышу ее испуганный вскрик, широко распахнувшиеся в панике глаза и приоткрытый из-за боли от натяжения волос, рот. Вижу, как мои пальцы смыкаются на хрупком, беззащитном горле, перекрывая ей воздух и заставляя опуститься на колени…

– Тархан Артурович? – резко обрывает видение ее голос.

Она ждет ответа.

Бля, все еще серьезнее, чем я думал! Мне реально хочется въебать ее в ковер, это не просто случайная фантазия. Член дергается, как только я представляю эти пухлые губы, обернутые вокруг моей длины, и полные слез карие глаза. От нее так явно воняет неприязнью, что это будит зверя во мне, жаждущего подчинения и почитания. Девчонка сама провоцирует меня своим отношением.

– Вы меня слышите?

– Слышу! – отвечаю резко, сжимая пальцы на подлокотниках кресла, чтобы не кинуться на нее. – Я жду, когда ты уже начнешь извиняться.

Она заявила, что хочет извиниться, но не извинилась напрямую. Я заметил. Еще одно проявление ее самолюбия и гордыни.

От того, как перекашивается ее лицо, я понимаю, насколько ей сейчас неприятно. Это доставляет мне извращенное удовольствие.

– Извините, что проявила к вам неуважение, – выдавливает из себя девчонка, глядя куда-то в район моей груди. – Этого больше не повторится.

– В лицо мне смотри, – требую я, почти улыбаясь от того, каким возмущением пылают ее глаза, когда она, наконец, прямо встречает мой взгляд.

Ох, девочка, я же тебя живьем съем!

Глава 10

Я чувствую, как по коже бегут мурашки и в груди давит тяжестью формирующейся тревоги. Это уже не просто нервы, я слишком явственно ощущаю, как с каждой проходящей секундой, пока тяжелый взгляд Тархана Артуровича сосредоточен на мне, воздух в комнате сгущается. Мне хочется сбежать. Плевать, что это не логично. Что он ничего не делает, никак мне не угрожает. Инстинкты вопят, что я в опасности, что нужно бежать в безопасность, но я стою, словно примерзнув к полу, чувствуя, как тяжело дается каждый вдох, пока его острый взгляд скользит по моему телу, беззастенчиво изучая.

– Тархан Артурович? – облизывая пересохшие губы, снова подаю голос, потому что его молчание пугает.

Я смотрю ему в лицо, как он и приказал, но не могу долго выдержать взгляд этих черных, дьявольских глаз. Мало кто смог бы.

– Подойди, Альбина, – неожиданно хриплым голосом требует хозяин.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

Я делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь прямо перед его массивным столом. Он продолжает молча рассматривать меня, превращая в пытку это бесконечное ожидание. Что на него сегодня нашло? Или это такой способ поставить меня на место? Я уже извинилась. Повторять снова не буду, хватит с него.

– Я могу идти?

– Нет, мы не закончили, – следует резкий ответ. – Скажи-ка мне, Альбина, тебе нравится твоя работа?

– Да, меня все устраивает, – говорю я, потому что едва ли кто-то может с любовью относиться к работе горничной.

– И тебе не хочется чего-то большего? – допытывается он, словно его правда интересует моя жизнь.

Что сегодня нашло на этого мужчину? Может, ему скучно и он решил поболтать с горничной? Как-то слабо верится.

– Хочется, но пока я довольна тем, чем занимаюсь.

– И чего же именно тебе хочется, Альбина?

– Тархан Артурович, я не понимаю, к чему все эти вопросы? – стараюсь сохранять спокойный тон, не выдавая своей нервозности.

– Может, мне любопытно, о чем мечтает такая девушка, как ты, – усмехается он.

Мне не нравится его неожиданный интерес и желание поговорить. Тархан Артурович не из тех людей, которые любят поболтать, и тем более не с прислугой. Мы для него всегда были чем-то вроде мебели. Но и провоцировать его грубыми ответами я не могу, поэтому стараюсь отвечать односложно и по минимуму.

– Я хочу быть дизайнером-модельером, – говорю, как есть, не вдаваясь в подробности.

– Ты где-нибудь учишься?

– Нет.

– Планируешь?

– Не знаю, пока нет.

Он вздыхает, явно разочарованный моими лаконичными ответами, и цокает языком.

– Аля, Аля, какая ты несговорчивая…

Я заставляю себя промолчать. Не напоминаю, что меня зовут Альбина и что мне не нравится такая внезапная фамильярность. Тревога все больше нарастает, я не хочу быть объектом его интереса, какими бы не были его мотивы, это до смерти пугает меня.

Когда хозяин поднимается со своего кресла и обходит стол, приближаясь ко мне, я едва заставляю себя стоять на месте и не убегать. Он действительно страшный мужчина, слишком высокий, слишком массивный, чтобы чувствовать себя в безопасности рядом с ним, не говоря уже о его бешеном темпераменте, который угадывается даже в том, как он двигается и говорит, даже в спокойном состоянии. Я не верю, что он прикоснется, мозг до последнего цепляется за нормы поведения обычного человека, хотя дикий взгляд Тархана Артуровича должен был бы подсказать о его намерениях, но я просто не учла, что он не обычный человек. Вот почему, когда хозяин протягивает руку и хватает меня за талию, привлекая к своему твердому телу, я едва не задыхаюсь от шока. Дергаюсь в сторону, пытаясь вырваться, но он не отпускает. Его огромные руки крепко удерживают меня в своих тисках.

– Тархан Артурович, отпустите меня! – каким-то высоким и тонким от испуга голосом кричу я. – Что вы делаете?!

Мне кажется, я сейчас задохнусь от гипервентиляции. Сердце бешено колотится от прилива адреналина, меня охватывает паника и я, не помня себя от страха, начинаю толкать этого дьявола в грудь, пытаясь вырваться любой ценой. И он внезапно отпускает. Так резко, что я валюсь на задницу, не удержав равновесия, и