Без обмана 8 - Seva Soth

Инари-Дзуси: У него уже есть невеста.

Аляска: ИНАРИ-ДЗУСИ! ТЫ НИЧЕГО НАМ НЕ ХОЧЕШЬ РАССКАЗАТЬ ПРО СВОЕГО ЖЕНИХА?

Инари-Дзуси: Он простой бухгалтер. Честно-честно! И я бы его на миллиардера не променяла, потому что люблю!

Темпура: Дзусичка, красотка! Ответила, как надо! Девочки, вы как хотите, но я иду.

Бонито: Девочки, а давайте совместный косплей! Будем сейлор-воинами! Сейлор Мун, Сейлор Марс, Сейлор Юпитер, Сейлор Венера! Чур, я Венера!

Калифорния: Шикарно! Наденем короткие юбки и все мужчины наши. Я Сейлор Меркурий!

Бонито: Как минимум, хорошо проведем время. Главное – решить, кто как оденется.

Инари-Дзуси: Ой, меня жених ужинать зовет. Вы даже не представляете, как вкусно он готовит. Толстые парни — самые лучшие!

Аляска: Хе-хе! Посмотрим мы на твоего толстого бухгалтера на гонке! Может, я даже себе его заберу! Я, конечно же, Сейлор Мун, у меня самые красивые ноги тут.

Темпура: Не смей! Дзусичка, обходи ее лучше стороной, она может! И я буду Сейлор Марс!

Инари-Дзуси: Аляска, без шансов, он меня любит! Пока-пока, я побежала!

Быть может, эти чересчур распущенные, но в глубине души добрые девушки на самом деле кого-то встретят.

С внутренним удовлетворением посмотрел на луну, уже взобравшуюся на небо, и побрел домой, чтобы обнаружить там расширившийся девичник. К Мияби и Ёрико примкнула еще и Ануша, появилась бутылка сакэ. Всё, что мне оставалось — с присущей кицунэ осторожностью пробраться мимо на лестницу. Девятихвостая наверняка меня заметила, но вида не подала и продолжала, как ни в чем не бывало, говорить о моде эпохи Эдо.

Прислушался к рассказу Амацу-сенсей, которому внимали три молодых красавицы.

— Для благородных дам из семей самураев одеяния шили из тяжелого, хрустящего шелка-ринзу, а узоры на них были сдержанны и полны смысла. Изображения сосен, бамбука или цветущей сакуры — символы стойкости и благородства. А уж если то был свадебный наряд, то по нему, казалось, летели журавли, вышитые золотой нитью — вестники долгой и счастливой жизни.

— Купчихи — ох, эти яркие пташки! Они любили покрасоваться. Их кимоно были смелее, кричали о богатстве мужей. Они выбирали техники росписи, когда по ткани, словно кистью художника, разливались целые пейзажи: мосты, лодки, пагоды. Или же предпочитали узелковую технику, от которой ткань шла мелкими, чарующими морщинками, создавая причудливый узор. Они не боялись ярких красок — карминного, индиго, изумрудного.

— А простые горожанки? Их одежды были из хлопка или конопли, но и в них имелась своя прелесть. Очень часто их красили в индиго — краситель стойкий и пахучий, защищал от насекомых. Узоры были простыми, но милыми сердцу: полоски, клетки, мелкий цветочек.

Перед моим внутренним взором как будто бы всплывали воспоминания из позапрошлого столетия. Решительно встряхнув головой, отправился в комнату для доспехов и творчества. Обещания нужно выполнять, а я пообещал Момо-тян несколько картин.

Горизонт событий: слегка кривая жирная черная линия, проведенная сквозь весь холст слева направо.

Ожидание травы: две короткие параллельные вертикальные красные линии. Почему травы? Потому что изображен символ паузы, ожидания зеленого света перед стартом гонки.

Осознанное разрушение: крупная черная клякса, похожая на амёбу, занимающая большую часть холста, в центр которой вписан идеально ровный белый круг.

Незавершенный оборот: почти полная окружность, нарисованная одним быстрым движением, с небольшим, буквально с ноготь пальца, зазором.

Очевидность: оранжевая точка, чуть смазанная, чтобы передать ощущение скорости и несколько точек цветных, отставших от нее.

— Мы всё рассказали Ануше! Почти всё! — шепотом поведала Мияби, когда присоединилась ко мне в спальне. Удивительно, обычно мне не нравится запах алкоголя, но от нее пахнет так маняще, что приходится сдерживать себя, чтобы дослушать то, что она собирается сказать.

— И как она восприняла? — задал я вопрос. — И что «всё»? Про меня тоже?

— Нет! Про тебя Амацу-сама запретила! Объявила, что это ты сам ей расскажешь, если захочешь. И она Анушу заговорила на сохранение тайны. Это как гипноз. Плохо представляю, как работает. Но если попытаться выболтать чужой секрет, то тут же его забудешь! — Мияби улыбнулась, как счастливый человек, избавленный от обязанности обманывать подругу. — Сказали, что вы с Ёрико познакомились в горах Минами и ты случайно узнал ее тайну.

Наставница — мудрая женщина. Помнится, прежний Макото тоже владел этим навыком, хотя и не любил его использовать. И к Акияме Кэнсину, например, не применял. Или заранее утаил от меня соответствующее воспоминание. Выкинул из головы неприятный момент, как будто ничего и не было.

Утром моих прекрасных пьянчужек настигло воздаяние в виде головной боли. Всех, включая Ёрико, которой, как более устойчивой, наливали больше. А о том количестве бутылок, какое я обнаружил за диваном в гостиной, лучше умолчать. У нас дома столько не было.

— Ёрико, ты же волшебница, сделай что-нибудь, чтобы голова не раскалывалась, — с капризным видом потребовала Ануша, сидя у нас на кухне. Ко лбу она приложила мокрое полотенце.

— Вот, волшебное средство, — я поставил перед ней пиалу с маринованными сливами, мисо-суп и чашку свежезаваренного зеленого чая. Листа феникса, конечно же. Индианка с недоверием попробовала предложенное и на практике убедилась происхождению поговорки «как будто маринованную сливу съел». Лицо ее разгладилось, страдающее выражение исчезло.

Остальные девушки тоже приобщились к народным методам борьбы с похмельем. И за руль мне сегодня пришлось сесть самому, решительно отметя возражения «Кагуи-самы» — дескать, она пришла в норму и готова ехать. По глазам вижу, что не совсем.

— Зачем вообще было пить сакэ? — сурово поинтересовался я по пути.

— Это всё бабушка! — наябедничала Ёрико. — Сказала, что насухую погружения в прошлое не получится. И она была права! Я как будто в эпохе Эдо побывала и всё видела своими глазами. Тяжело объяснить!

— Да-да! Как будто не алкоголь пила, а хорошую историческую книгу за вечер прочитала, — подтвердила Мияби. — Пожалуйста, маме не говорите, что я пьянствовала.

Взрослая замужняя женщина, а маму до сих пор боится разозлить. Но так-то я не имею морального права критиковать. У меня до сих пор поясница начинает побаливать от одной лишь мысли о том, чтобы нарушить запреты наставницы.

Оставшиеся до выходных дни пролетели одним комом, состоящим из суеты. Если кто-то думает, что организовать гонку или фестиваль просто, то он ошибается. Несмотря на ресурсы двух телеканалов, благотворительного фонда, влиятельной семьи Акияма и даже американского