Рассказы, изданные на бумаге. Проза - Александр Тимофеевич Филичкин

Утка не сумела пролезть между досками, и двинулась дальше. Она обошла участок по контуру и вышла через открытую мужчиной калитку. Оказавшись на улице, она повернулась к реке и зашагала по грунтовой дороге. Её дети не отставали от мамы.

Заинтересованный этой картиной, Валентин направился следом и проводил их до самого берега. В том месте оказался обрыв выстою около метра. Мамаша взмахнула широкими крыльями, слетела с уступа и села на воду.

Малыши, не раздумывая, помчались за ней и кубарем скатились все вниз. Они вскочили на перепончатые крохотные лапки и рванулись к реке. Птенцы вошли в тихую воду и дружно поплыли за мамой.

Возглавляемая внушительной уткой, вереница пушистых комочков свернула к густым камышам и скрылась в их плотных зарослях.

Ликвидатор аварии

Проза. Рассказ «Ликвидатор аварии»

Издан в журнале «Метаморфозы» Белоруссия №3, март 2016 г., стр. 112…114

Весенние праздники 1986 года прошли совершенно спокойно. Первого мая, многие советские граждане посетили торжественные демонстрации, проходившие в каждом селении огромной страны.

Все люди чинно свершили привычный обряд. Они пронесли красные флаги и портреты вождей мимо высоких трибун, где стояли руководители местного уровня, и. широко улыбаясь, помахали друг другу руками. Затем, сдали транспаранты и лозунги завхозам своих предприятий и с чувством «глубокого удовлетворения» отправились по более важным делам.

Основная часть населения рванулась на дачи, чтобы посадить там картошку, маркошку и прочие овощи. Некоторые просто вернулись домой. Ну, а те, у кого водились лишние деньги, помчались на лоно природы. Там они жарили шашлыки на углях, пили водку, вино и, конечно же пиво. Все загорали под ласковым солнцем и набирались сил и энергии для дальнейшей работы на благо отечества.

Каждый простой человек проводил выходные по своему разумению. Никто из них, конечно, не знал, о той большой катастрофе, что недавно случилась в далёком Чернобыле.

Лишь ближе к вечеру, советские телевизионные новости дали короткое сообщение о сильном пожаре, произошедшем на атомной станции. Самое странное, что в сопредельной нам Швеции об этом стали кричать сразу после аварии, трое суток назад.

Следом за Скандинавией, в работу включились иностранные радиостанции, вещавшие на СССР, и стали твердить о взрыве реактора. Жители нашей страны довольно скептически относились к громкому вою «чужих голосов» и какое-то время все были настроены весьма благодушно.

Мало-помалу, информация всё же добралась до каждого, и не на шутку их всех испугала. Благодаря среднему образованию, все крепко запомнили, чем завершилась американская бомбардировка Хиросимы и Нагасаки. Тех двух городов, что находятся в соседней Японии.

Каждому школьнику было известно, что от большой радиации там быстро погибли многие тысячи ни в чём неповинных людей. В сотни раз больше простых горожан получили тяжёлую лучевую болезнь.

Затем, началась ликвидация последствий выброса радиоактивных веществ. Первым делом, в стране провели всесоюзный сбор денежных средств. Вместе с остальными сотрудниками нашей конторы, я тоже написал заявление, которое отнёс в бухгалтерию. Там взяли бумагу, вычли приличную часть моей недельной зарплаты и перевели в государственный фонд, созданный для ликвидации страшной аварии.

Если честно сказать, то для большей части советских людей на этом всё и закончилось. Из всех моих друзей и знакомых, только один человек оказался рядом с зоной ЧАЭС. Да и то не по собственной воле.

Как я узнал гораздо позднее, его сразу вызвали в районный военкомат и дали ночь на короткие сборы. Затем, посадили в плацкартный вагон и прямым ходом отправили в, тогда ещё братскую нам, Украинскую ССР.

К счастью, он попал в ту команду, что находилась весьма далеко от разрушенного взрывом реактора. Вместе с другими людьми, демобилизованными с разных концов нашей страны, он жил в деревянном вагончике, стоявшем в одном километре от окраины города. Их пост находился возле дороги, ведущей из Припяти, и отвечал за мойку той техники, что выезжала из зоны.

Всё вокруг было покрыто белесою пылью, которая сильно «фонила» и мой хороший приятель должен был чистить машины от грязи. Для этого, он поливал автомобили из длинного шланга. Добавляли ли в воду какие-то спец. вещества, и помогают ли они при борьбе с радиацией, он, как и все остальные, толком не знал.

Как бы то ни было, но пролитая мойщиком жидкость, просто попадала на землю и утекала в соседний овраг. Единственной защитой у ликвидаторов был резиновый костюм химзащиты и противогаз.

В то время на улице стояла жара градусов тридцать, но они не снимали с себя ни то, ни другое. Так продолжалось целыми сутками. Такая «борьба» с радиацией продолжалось полгода. Потом начальство прислало замену, и команду тотчас отпустили домой.

Когда наш герой вернулся в Самару, то вдруг почувствовал себе значительно хуже, чем до поездки «на юг». Он решил заняться здоровьем и стал ходить по врачам. Эскулапы нашли у него обширный букет различных болезней, которые обострились от пребывания в зоне Чернобыля. Медики выписали ему кучу рецептов и отправили мужика восвояси.

Ещё несколько месяцев, мой старый приятель ходил по многим инстанциям, чтобы добиться тех льгот, что обещало родное правительство. С тех самых пор, он так и сидит на таблетках.

Как-то раз, мы с ним затронули эту нелёгкую тему и я, ничтоже сумняшеся, задал дурацкий вопрос: – Почему же тебя послали в Чернобыль? Ведь, насколько я знаю, ты не служил в советских войсках, и у тебя нет никакой военной специальности.

На что он мне хмуро ответил: – В тот злопамятный день, меня вызвали в военкомат и приказали нарисовать несколько крупных плакатов о вреде радиации. Я им сказал, что я не художник, а всего лишь фотограф.

Майор, который со мной говорил, посмотрел в моё личное дело и говорит: – Всюду написано, что ты художник отдела технической информации большого НИИ.

Я сообщил, что это ошибка и стал объяснять: – Да, я работаю в этом отделе. Там много художников, но по профессии, я обычный фотограф.

– Здесь сказано, что ты профессиональный художник! – закипел офицер.

– Я фотограф! – возразил я ему: – Я совсем не могу рисовать. Я лишь снимаю фотоаппаратом на плёнку и печатаю с неё фотографии.

– Если ты не желаешь, рисовать здесь плакаты о вреде радиации, – взвился военный чиновник: – тогда ты поедешь её ликвидировать. – он вызвал в кабинет лейтенанта и приказал: – Отправь этого гаврика прямо в Чернобыль. Причём, завтрашним рейсом.

– Есть! – ответил помощник.

Утром нового дня, я уже находился в вагоне, идущем на запад. Через сорок часов, я прибыл в Чернобыль, где стал ликвидатором страшной