Меня зовут Виктор Крид. - Михаил Француз

никто. Я старался показывать своё присутствие и свою активность на посту Главы МФБИ. Проводил общефедерационные «онлайн-тренировки», часто выезжал в регионы, где проводил семинары, принимал экзамены, общался с представителями других Федераций, устраивал Чемпионаты… вот только того, что хотел сделать: как в восемьдесят первом объявить «спортмассовое» или «выездной семинар» в откалывающиеся республики, где начинались беспорядки и погромы… не мог. Не имел право. И ученикам приказать не мог. Связан был древними правилами и договорами по рукам и ногам. Тут ведь не Битва Драконов. Не наплюёшь.

А сами ученики… не решались проявить инициативу. Даже Наташа с Петром не решались. Всё же, в бытии Тоталитарным Тираном и Диктатором есть свои недостатки. Не взялись они сами за высшее руководство страны. Не догадались схватить этих тварей за горло. А сам я не мог. И приказать не мог.

Ещё в тот день, когда в ноябре свершился госпереворот, я пришёл к Суо и долго смотрел ей в глаза. А она взгляда не отводила. Смотрела твёрдо и спокойно. И я понимал: она знала. Она опять меня просчитала и позволила считать, что я самый умный. Что я понял её план.

Ни хрена я, оказывается, не понял! Вся эта эпопея с изучением магии и становлением ИО Верховного, оказывается, была именно для этого: чтобы я не мог вмешаться. Стоял, смотрел, а вмешаться не мог.

Суо мне ничего не ответила, да я и не спрашивал - итак все было понятно, без слов: она специально выбрала именно этот исторический момент, выстроила череду событий и шагов, чтобы именно в это время я был связан обязательствами. И я, как лопух, попался. И сбросить это бремя обратно уже не мог, так как это тоже было не серьёзно: сбросить обязанность по защите целого Измерения на только что родившую женщину с грудным младенцем на руках.

А в остальном, эти четыре года, что включили в себя беременность, рождение ребёнка и трёхлетний последующий «декрет», в плане именно защиты Земли, были невероятно спокойны. Угроз вообще не было.

Не считать же за угрозу, прорыв одного единственного Демона с Инфернального плана, с пафосным именем Истина.

«Всё умирает, лишь Истина живёт», - такой концептуальный посыл этот Демон имел в своей основе. От того и был бессмертен, но чрезвычайно агрессивен, стремился к уничтожению всего вокруг. Прорывался в наш План примерно раз в десять лет.

Помнится, встречал я его упоминания в комиксах. С ним ещё Логан боролся. Логан и его дочка от какой-то крутой французской ведьмы.

Они и тут боролись с этим Демоном… пока я не пришёл. И не выкинул этого Истину в Тёмное Измерение. Пусть там попытается воплотить свою концепцию. В мире, где нет самого понятия «смерть» и отсутствует её Концепция. К таким же агрессивным бессмертным тварям… только гораздо более сильным. Уверен: там даже Дормамму не пришлось на него отвлекаться - Истину и так «определили по размеру», самостоятельно. Там было кому.

И это за все четыре года моего ИО. Одна единственная сколько-то серьёзная угроза. Ну и куча мелких дрязг разносильных магов, в которых мне пришлось выступать третейским судьёй.

Первые три конфликта я ещё ломал мозг, пытаясь вникнуть, разобраться, рассудить, кто прав, кто виноват… На четвёртом, я тупо свернул шеи обоим спорщикам. И на пятом. И на шестом. Седьмого не последовало. Дрязгуны как-то очень быстро научились улаживать свои конфликты самостоятельно. Не доводя до того уровня накала, когда это становилось бы достойным внимания Верховного.

Ну, пару раз ещё какие-то отбитые на голову чудики пытались устроить Призыв Демонов (и вроде бы ребят уже гораздо серьёзнее, чем мелкий пакостник Истина), но не преуспели в этом – всё же, я начал пользоваться «Глазом Агамотто» по назначению: для прозрения ближайших угроз Измерению, а не только, чтобы восстанавливать поломанную мебель. Поголовье этих ушибленных очень быстро сократилось до нуля.

В общем: тишь.

Тоже, кстати, необычно. И забрасывает сомнение: чего именно добивалась Суо? Чтобы я постоял в сторонке, пока рушится Союз, или чтобы время моего ИО пришлось на период, в котором отсутствовали сколько-то серьёзные угрозы? А Союз рухнул, как следствие того, что я постоял в сторонке? Что он и держался-то только на Сталине и мне?

За четыре года развал Союза достиг той точки, когда ничего уже невозможно было вернуть. Страна Сталина перестала существовать при полном моём попустительстве. Мечта о нерушимой и могучей державе Советов и строительстве Коммунистического Рая на земле провалилась.

И больше мне политика стала совершенно неинтересна. Разочаровался я в ней. Плевать стало на то, кто и где кем правит, каким строем прикрывается и что реально из себя представляет.

***

Зато, неоспоримым плюсом было то, что уже никто не мог мне помешать проводить время с другим Виктором. Виктором Робертовичем Цоем.

Естественно, я знал, кто такой Цой – невозможно было бы жить в России мира Васи-Сенсея и не знать Цоя. Это было бы просто и решительно невозможно. Однако, знать и помнить – вещи разные. Забыл и я, как, в своё время, о Высоцком. Но помогла случайность.

В весной восемьдесят пятого, очередной раз поругавшись с Суо (а что, кто-то думал, что быть семьёй и не ругаться, возможно? Этот кто-то сильно ошибается), кажется, это был первый раз, когда я свернул шеи обоим Магам, спор которых должен был разбирать… или второй? Какая, к Дзену, разница? Я прыгнул из Камар-Таджа развеяться в Ленинград. Почему туда? А почему бы и нет? Красивый ведь город.

Бродил по набережным, смотрел на волны, на «Львов» и «Титанов»… когда услышал разговор трёх студентов возле кафе. Они весьма эмоционально обсуждали Ленинградский рок-клуб, и кто, по их мнению круче: «Кино», «Алиса» или «ДДТ».

Дзен! Мимо такого я просто пройти не мог! Подвалил к парням, поинтересовался, о какой клубе речь, как его найти, как туда пройти и попасть. Парни были… сама любезность. Видимо, моя звероватая рожа всё ещё слишком часто мелькала на Советских экранах. Мы же с Брюсом много фильмов успели наснимать до его отъезда в Китай. И не во всех из них я даже был «злодеем». Хотя, вот, если честно и