Письма. Том II. 1855–1865 - Святитель, митрополит Московский Иннокентий

нельзя, а решать формою суда опять нельзя. Якуты женятся не по-нашему, а как именно — если угодно, Вам расскажет податель сего письма. Итак, довершите Ваши благодеяния к нам: клоните дело к тому, чтобы в Якутске была особая епархия. Жить архиерею есть где. Штаты собора и консистории можно отделать самые умеренные. И еще покорнейшая моя просьба: решите, пожалуйста, скорее дело о положении прогонов и пособий едущим — выезжающим и переезжающим. Эта статья чрезвычайно затрудняет меня, тем более, что я не знаю, на чем основаться. Например, позвольте сказать, я вижу немалое противоречие даже и в распоряжениях Ваших, а именно: священникам Тверским выдано на 8 лошадей, прочим на две. Что священникам Тверским на их лица выдано на 4 лошади — я понимаю почему. Но на каком основании выданы четверные прогоны их женам?

Ибо и едущим в Камчатку женатым священникам выдавали прежде только на две лошади. Ибо ординарные им следуют только на одну лошадь. Сделайте милость, разрешите скорее это недоумение. Я, право, боюсь теперь, как и требовать. Но боюсь я не того, что с меня вычтут. Но боюсь замечаний, и позвольте попросить Вас: я, при составлении проекта о положении прогонов и пособий, забыл дьяконов, а это необходимо. Сделайте милость, включите их. Простите, ради Бога, что я Вам пишу так просто и без всяких оглядок. Причина этому самая простая. Я всем сердцем моим привержен к Вам. Александра Ивановича в Св. Синоде не стало. Теперь из всех, бывших при мне в Св. Синоде и при Обер-прокуроре, знакомых остались только Вы, да из членов Св. Синода знают меня только двое. Грустно подумать: кому я стану писать так просто, если и Вас переместят куда-либо, и вообще — к кому обратиться за советом, за разрешением частного недоумения, если Господь возьмет и Московского митрополита, к которому я обращаюсь всегда в подобных случаях и который никогда не оставляет меня без ответа?…. Думаю, что не я один, а многие так скорбят и поскорбят. Следовательно, не я один, а многие руководятся и будут руководиться крайним своим разумением…. Призываю благословение Божие на Вас и Вашего милого сына.

Вашего Высокопревосходительства, Милостивого Государя, покорнейший слуга.

Иннокентий, А. Камчатский.

Февраля 5 дня. 1857.

Письмо 187

Ваше Высокопревосходительство![38]

Не знаю, за что прежде благодарить Ваше Высокопревосходительство. За письмо ли, посланное Вами с Юлием Ивановичем, доказывающее и подтверждающее Ваше расположение ко мне — или за самого Юлия Ивановича, т. е. за назначение его к нам. Прежде всего слава Богу, все устрояющему во благое, и затем честь, и слава, и благодарность Вашему Высокопревосходительству за все… Аделя Карловна обворожила всех своею ласковостью, своим вниманием и радушием.

Теперь можно надеяться, что Якутская Область быстро пойдет к усовершенствованию. Дай, Господи, только здоровья всем деятелям. Очень я желал, даже упрашивал г. Кутузова ехать в Читу к юнейшему нашему генералу М. С. Корсакову на помощь. Ибо мне крайне было жаль его видеть без достосовестных сослуживцев. Но я теперь очень доволен, что г. Кутузов останется у нас, и у Михайла Семеновича есть люди благонадежные.

С Юлием Ивановичем я еще не обо всем переговорил. Праздники и служба мешали.

Не могу не радоваться тому, что, наконец, наше правительство принялось за Амурское дело. И судя по обстоятельствам, в каких находится Китай — кажется, нельзя сомневаться в успехе переговоров г. Путятина. Но странное дело! С прошедшей почтою здесь многие получили известия — куда именно и для чего посылается г. Путятин, тогда как Вы передавали мне под глубоким секретом. Это я исполняю верно. Видно правду говорят, что когда знает один — то одиножды-один — вечно один. А когда скажет другому, то значит, знают уже VI, а когда скажет еще другому, то знают VII.

О поездке моей в Аян я теперь ничего не могу сказать кроме того, что готовлюсь. Потому что до меня дошли слухи и довольно верные, что меня будто бы хотят вызвать в Петербург[39].

Судя по обстоятельствам и по тому, что я писал об Амуре, Якутске и Америке — такое известие весьма вероятно. Жаль только одного, что я опять должен отложить свою поездку в Америку и, может быть, навсегда.

Я очень рад этой поездке, между прочим, и потому, что я буду иметь удовольствие видеться с Вами лично и переговорит кое о чем.

Впрочем, да будет воля Божия во всем!

Примите искреннее уверение в том, что я остаюсь и есмь, и буду с тем же уважением и тою же любовью, с какими был и доселе и с коими имею честь быть Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга

Иннокентий, А. Камчатский.

Апреля 20 дня.1857. Якутск.

P. S. Покорнейше прошу засвидетельствовать мое нижайшее почтение и благодарность Екатерине Николаевне[40].

Письмо 188

Возлюбленная моя о Господе, Татьяна Борисовна![41]

Честь имею известить Вас, что я нахожусь теперь в Москве и послезавтра думаю выехать в С.-Петербурга, где пробуду немало времени и где надеюсь лично увидеться с Вами и засвидетельствовать Вам мою искреннейшую благодарность. Позвольте попросить Вас, не найдете ли Вы возможности, на возвратном пути Вашем, взять с собою и привезти в С.-Петербург, для свидания со мною, мою Пашеньку — а ныне Поликсению — на некоторое время.

Преданный Вам Иннокентий, Архиепископ Камчатский.

Августа 25 дня. 1857. Москва.

Письмо 189

Отец Протоиерей Димитрий!

Давно я жду от Вас донесения о состоянии паствы по Вашему благочинию.

Сегодня же или завтра утром не позже пришлите мне рапорт или записку о том, где был покойный о. Лаврентий по своей обязанности в последний раз. Что сделал — много ли верст проехал, когда уехал, когда воротился и проч. У меня об этом нет ничего и вообще, что сделала Ваша миссия в прошедшем 1856 году.

Теперь Вам делать нечего — займитесь-ка переводом на русский язык Евангелия от Матфея с якутского буквально.

1857 г.

Письмо 190

Наконец — слава и благодарение Господу Богу! Я совершил мое путешествие благополучно. С 8 часов, или по-московски с 8½ часов, 29 августа я нахожусь в Питере, где впрочем, никто меня не встретил, потому что письмо Ваше получено не 28-го, а 29-го в 12 часов.

В тот же день я был с визитами у всех Синодалов и у г. Обер-прокурора, вчера 30-го я был на празднике и видел Царскую фамилию и даже целовался с Наследником и Именинником[42].