Мир в XVIII веке - Сергей Яковлевич Карп

Третьим центром европейского присутствия в Юго-Восточной Азии была испанская Манила на Филиппинах. В XVIII в. под властью Испании оказался почти весь архипелаг за исключением мусульманского юга. Колонизаторы перенесли на Филиппины феодальные отношения, разрушив доколониальную социально-политическую структуру. Основным типом феодального землевладения стало поместье (асьенда). Наиболее крупными (коллективными) асендеро были монашеские ордена. Число остальных испанских помещиков было крайне незначительным. В основном это были представители администрации во главе с генерал-губернаторами. В XVIII в. довольно интенсивно шло формирование слоя помещиков-филиппинцев из представителей местной общинной верхушки, составлявшей низшее и среднее звено колониальной администрации. Основной формой эксплуатации была издольщина. Плантационное хозяйство по образцу Латинской Америки на Филиппинах появилось лишь в конце XVIII в.

Особенностью Филиппин была христианизация и сопровождавшая ее испанизация культуры, явственно обнаружившиеся в XVIII в. Объединенные в религиозные ордена монахи составляли более двух третей проживавших на архипелаге испанцев. Обладая экономической и финансовой самостоятельностью, юридическим иммунитетом, собственной системой административного управления, церковь представляла собой силу, почти независимую от колониальной администрации. В борьбе с администрацией, в XVII–XVIII вв. принимавшей характер острых конфликтов, перевес, как правило, оказывался на стороне церкви.

Во второй половине XVIII в. впервые появились тенденции к обновлению методов колониальной эксплуатации. Преобразования на Филиппинах (конец 60-х — 80-е годы XVIII в.) были частью программы реформ, проводившихся в метрополии и колониях в период просвещенного абсолютизма Карла III (1759–1788).

Основные экономические мероприятия осуществлялись в период правления генерал-губернатора Баско-и-Варгаса (1778–1787). При нем были сделаны первые шаги по развитию на Филиппинах производства экспортных культур — сахарного тростника, табака, индиго, пряностей, хлопчатника, какао, кофе, по созданию текстильной и табачной промышленности, по разработке минеральных ресурсов. В 1785 г. по образцу европейских Ост-Индских компаний была учреждена Королевская филиппинская компания. Ей предоставлялась абсолютная монополия на испано-филиппинскую торговлю и торговые операции с азиатскими странами. Ее деятельность способствовала в известной степени экономическому развитию Филиппин (в 80-90-е годы XVIII в. увеличились производство сахарного тростника и вывоз сахара, табака, кофе и других экспортных товаров), росту торговли с соседними азиатскими странами — Китаем, Индией, Индонезией.

Итоги века

Вряд ли можно утверждать, что XVIII век стал временем кардинальных перемен в Юго-Восточной Азии: во многом он лишь продолжил процессы, начавшиеся на заре раннеколониальной эпохи, которую век XVIII и завершает. Тем не менее с известной долей допущения можно наметить некоторые новые явления в демографической, политической, социально-экономической и культурно-идеологической сферах жизни региона.

В XVIII столетии Юго-Восточная Азия оказалась вовлеченной в систему международных отношений на значительно более масштабном уровне, нежели в первые два века европейской колониальной экспансии. Это было связано не только с продолжавшейся (но не с той степенью накала, как в XVII в.) англо-голландской борьбой, сколько с соперничеством Великобритании и Франции. Юго-Восточная Азия стала ареной (не главной, конечно) столкновения интересов этих держав во время войны за Испанское наследство и Семилетней войны. В 40-е годы XVIII в. они пытались утвердиться в Нижней (приморской) Бирме, чтобы создать там военно-морские базы и верфи, столь необходимые им в условиях борьбы за господство у берегов Индии, особенно в Бенгальском заливе. Объединение Бирмы под властью династии Конбаун в 50-х годах XVIII в. не позволило англичанам и французам закрепиться в этой стране. В 1762–1764 гг. англичане оккупировали Манилу — владение Испании, союзницы Франции, а французская эскадра захватила английские фактории на Западной Суматре.

Конец XVIII в. обозначил те изменения в расстановке колониальных сил в регионе, которые в полной мере проявились уже в следующем столетии. После поражения в Семилетней войне Франция свернула деятельность в Юго-Восточной Азии; лишь во Вьетнаме оставались католические миссионеры, поддержавшие принца Нгуен Аня, объединившего страну и ставшего (в 1802 г.) императором Зя-лонгом. Ослабевшая Испания сосредоточила все усилия на удержании Филиппин и прекратила экспансию в южных — мусульманских — районах архипелага. Нидерланды упрочили свои позиции на Малайском архипелаге, окончательно завоевав Яву и сокрушив местные торговые центры на островах Риау и Сулавеси, но после неудачной для них войны с Англией были вынуждены допустить британских торговцев в свои владения.

Явственно возросло английское присутствие в регионе. В 1786 г. английская Ост-Индская компания утвердилась на о. Пинанг у северо-западного побережья Малаккского полуострова, положив начало созданию будущей колонии Стрейтс-Сетльментс, а в 1795 г., после вторжения французских войск в Нидерланды, захватила принадлежавшую последним Малакку. Завоевание бирманским правителем Бодопаей Аракана (1784) сделало британские владения в Бенгалии соседом Бирманской империи, а антибирманское восстание в Аракане (1794) и бегство его вождей в британские владения стали предпосылками англо-бирманских войн XIX в., покончивших с независимостью этой страны.

В политическом развитии стран Юго-Восточной Азии XVIII век развил и усилил то новое, что принесло появление и утверждение колониального начала, во многом подготовил перемены века девятнадцатого. Такие страны двух социально-политических систем — феодально-бюрократической и государственно-патриархальной, — как Вьетнам, Бирма и Сиам, которые испытали сравнительно слабое воздействие колониального начала, оставались в рамках присущей им модели. Вьетнам в конце XVIII — начале XIX в. вступил в фазу объединения и укрепления центральной власти обычного цикла своего политического развития. Сиам и Бирма во второй половине XVIII в. преодолели распад и были вновь объединены. Однако развитию этих стран по традиционной модели препятствовала западная колонизация. Самоизоляция не принесла им успеха: европейские торговцы, миссионеры, дипломаты настойчиво пробивали бреши в политике «закрытых дверей» дворов Хюэ, Бангкока и Авы. Показательно, что более гибкое поведение Сиама перед лицом внешнего вызова в значительной степени определило успех реформ в этой стране в XIX в., тогда как замкнутость Вьетнама и жесткая реакция Бирмы на внешний раздражитель в итоге содействовали их подчинению колониальным державам.

Судьба Малайского архипелага оказалась иной. Произошла «провинциализация» общественно-культурной жизни. Невозможность создания нового крупного государства на Яве, резкое ослабление приморских султанатов, нарушение сложившихся торгово-культурных связей с Индией и странами арабо-персидского мира — все это содействовало окостенению культурных форм, замыканию в традициях прошлого, ностальгии по «имперским» временам, не сопровождавшейся попытками выйти из круга устоявшихся норм и сюжетов. В наибольшей степени это отразилось в «яванском ренессансе», начавшемся в последней четверти XVIII в. после разделения Матарама на Суракарту и Джокьякарту. Матарам стал воссоздавать культурные традиции «имперского» периода. Раздел государства, сопровождавшийся утратой побережья, усилил чисто яванские элементы с их тягой к традиции и прошлому, стремлением отгородиться от печальной реальности стенами дворца, бережно хранившими аристократический мир идеальных форм.

Приморские султанаты (военно-феодальный мир Юго-Восточной Азии) на протяжении всего XVIII в. приходили в упадок и утрачивали свою значимость, продолжая тенденцию,