Бьёрн Магнуссон - Добрый Волдеморт

Крауч разместил Фенвика в кабинете под охраной мракоборцев, а сам отправился в самый низ министерского здания на встречу с руководителем Отдела тайн.

— Приветствую вас, мистер Ноубоди, — протянул руку для рукопожатия Бартемиус.

— Здравствуйте, мистер Крауч, — отстранённо ответил человек в маске. Лицо и очертания человека были скрыты как заклинаниями, так и артефактами. Бартемиус видел перед собой только белую керамическую маску без глаз. По голосу нельзя было определить ничего, казалось, с ним говорит бездушная кукла. Однако Крауч далеко не в первый раз встречался с нынешним главой невыразимцев и давно не обращал внимания на особенности общения с этим человеком.

— Мне нужен легилимент и улучшенный омут памяти, — не стал ходить вокруг да около Крауч. — Сегодня нашему сотруднику пришлось применить «Непростительные» заклинания, я хочу выяснить, почему это произошло.

Человек в маске молча простоял пару минут, а потом таким же безэмоциональным голосом произнёс:

— Я уже передал вашу просьбу, мистер Крауч, одному из штатных специалистов, он немедленно явится к вам и всё организует.

— Спасибо, сэр, — коротко кивнул Бартемиус и направился обратно к себе.

Возле дверей ДМП стоял такой же человек в маске, только в этот раз она напоминала гротескное лицо маггловского арлекина. В руках невыразимца была небольшая ваза, представлявшая собой модифицированный Омут памяти и свёрнутое в рулон белое полотно экранного артефакта.

— Прошу вас за мной, — сухо сказал Крауч и первым вошёл в кабинет. Человек в маске молча последовал за ним. Они вошли в помещение, и Бартемиус указал на Фенвика, который сидел на стуле, сцепив побелевшие руки. Двое сотрудников ДМП следили за ним, впрочем, стараясь не привлекать внимания.

Человек в маске подошёл к стене. Развернул рулон белой матовой ткани, оказавшийся квадратным. Затем взмахом палочки расширил его на всю стену и закрепил. А потом взял омут памяти и подошёл к Фенвику. Сев напротив него, поставил на пол невзрачную вазу и негромко попросил аврора:

— Посмотрите на меня, пожалуйста, мистер Фенвик, и ничего не бойтесь. Сейчас мы с вами вернёмся на несколько часов назад. Понимаю, вам, скорее всего, будет больно пережить произошедшее ещё раз. Но, пожалуйста, прошу вас, не сопротивляйтесь.

Фенвик поднял голову и застыл, глядя на маску невыразимца. Из его глаз потекли светящиеся слёзы, и сами собой начали падать в омут памяти. Ещё через несколько секунд на стене с закреплённым артефактным экраном появилось объёмное изображение, и Крауч с аврорами словно провалился внутрь картинки.

Бенджамин Фенвик сегодня дежурил на Косой аллее и сейчас с удовольствием ел мороженое, не забывая тем не менее внимательно, поглядывать по сторонам. Его молодой стажёр Эдгар Боунс сидел рядом и тоже наслаждался чудесным клубничным пломбиром. Яркое зимнее солнце освещало кирпичные стены домов и искристый снег, лежавший на крышах соседних зданий, заставляя щуриться от яркого света. Главная улица, как всегда, была полна народа, и авроры вполглаза следили, чтобы никто не нарушал давно заведённый порядок.

— Ещё по одной? — предложил Боунс, и Фенвик благосклонно кивнул. Стажёр встал из-за стола и направился к стойке, чтобы заказать ещё мороженого. Фенвик лениво подумал, что смена сегодня пройдёт спокойно, народ готовится к предстоящим праздникам, когда шею вдруг обожгло неожиданной болью. Семейный артефакт вспыхнул и рассы́пался в пыль.

Бенджамин вскочил, опрокинув стол, и помчался к выходу. Мельком заметил испуганный взгляд Боунса и прокричал на бегу:

— Найди Грюма, пусть немедленно аппарирует к моим родителям. Я буду там.

После этого Фенвик выскочил на улицу, расталкивая народ, и мгновенно исчез в портале.

Аппарировав чуть в стороне, Бенджамин увидел, как пламя пожара охватило весь дом. Вытащив палочку, он подбежал к забору и услышал пронзительный крик, от которого сжало сердце. Двое человек в масках Пожирателей смерти стояли над телом отца, которое корчилось на снегу под непрекращающимся «Круциатусом».

— «Экспеллиармус!» — выкрикнул Фенвик, бросаясь вперёд. Пыточное заклинание прервалось, но отец даже не пошевелился.

— «Авада кедавра!» — полетело навстречу мракоборцу смертельное проклятье, и он только чудом успел уйти с траектории зелёного луча.

— «Петрификус тоталус!» — сумел подловить противника Бенджамин, и пожиратель грохнулся на снег.

Второй с криком: «Ааа, здесь мракоборцы!» кинулся за дом.

— «Остолбеней!» — запустил ему в спину Фенвик, и пожиратель рухнул лицом вниз, исчезнув за стеной.

Бенджамин наклонился, проверил шею отца и похолодел. Тело было ещё тёплым, но жизнь уже покинула его.

— Ах ты тварь! — в бешенстве взревел Фенвик, направив палочку на неподвижно лежащего пожирателя. — «Круцио» сволочь! Ярость настолько затопила Бенджамина, что казалось, сейчас лопнет голова. Он безумным взглядом посмотрел на человека в маске. Из-за наложенного ранее парализующего заклинания, тело пожирателя не двигалось, только из-под маски в районе глаз побежала кровь, пачкая снег.

— Как тебе, мразь? Почувствовал на себе, как пытать безоружного старика? — прохрипел Фенвик и, направив в голову врага палочку, скастовал «Костоломное» заклинание. Череп пожирателя смялся, как обёртка от конфеты, а из-под треснувшей маски брызнула кровь. Мракоборец встал, ещё раз с болью посмотрел на тело отца и пошёл вокруг дома, в ту сторону, где вырубил второго противника. Когда он, стараясь не приближаться к горящим стенам, обогнул дом, то увидел висевшее на заборе тело матери.

— Нет! — отчаянно заревел Фенвик и бросился к ней. Стало понятно, что женщину сперва подняли «Левиосой», а потом просто скинули на колья забора. Когда Бенджамин посмотрел на второго валяющегося без сознания бандита, в его душе не осталось ничего, кроме всепоглощающей ненависти. Бенджамин мгновенно поднял палочку и изо всех сил крикнул: «Авада кедавра!»