Лунная пыль - Петр Семилетов

Глава 13

Уже с вечера внезапно повалил снег, и ночью Сергей вскакивал с постели, подходил к окну и вглядывался. В четыре утра сообщил домашним:

— Смотаюсь-ка на улицу Потехина, буду торить путь. Миш, со мной?

— Не батя, у меня рано пары!

— Тебя же исключили?

— А я всё равно хожу.

— Ну как знаешь.

Оделся потеплее и отправился пешком через весь город на Потехина. Миша догнал отца:

— Я с тобой.

— Добро!

К пяти они были на месте. След в след, заложив руки за спины, шагали по немеряным синеватым сугробам. Сухой снег распадался пылью.

— Жаль что Мякина с нами нет, — вздохнул Сергей, — Мы бы с ним сейчас… Чухи-чухи, чухи-чухи.

— Так давай его позовем?

— А я телефона не знаю.

— А не надо.

Миша достал мобилку и, ничего не нажимая, стал в нее кричать:

— Алло! Девушка! Соедините с Мякиным! Мя-кин его фамилия, знаменитый писатель.

— Постмодернист! — добавил Сергей.

— Знаменитый писатель-постмодернист! Алло! Алло!

Сергей тоже стал кричать в трубку:

— Алло! Мякина, да, Мякина!

— Алло! Алло!

В окнах домов один за другим зажигались окна.

— Постой, — Сергей хлопнул себя по лбу, — Я же забыл! Погиб Мякин!

— Как?

— Темная история! Потом как-нибудь расскажу. Я француз Сапажу!

Они продолжили торить путь, и так до утра. Потом, уставшие, вернулись домой, и Сергей лег спать до полудня, а Миша сел в туалете подбирать аккорды.

Проснувшись, Сергей взял кулек с собравшимся за неделю жеваным хлебом и отправился в магазин. Посреди пустыря стоял железный киоск с дверкой. Внутри было холодно, за прилавком мерзла продавщица в свитере и зеленом фартуке. Намахов раскрыл кулек и показал ей:

— Жеваный хлеб купить не желаете?

— Это что? — заглянула, — Нет!

— Может быть, у вас уже есть поставщик? Сколько вы ему платите? Я продам дешевле.

— Вы что, сумасшедший?

— Я стараюсь зарабатывать как могу, мне семью кормить надо! Сын — бедный студент, жену зовут Могута.

Продавщица протянула ему круглый леденец на пластмассовой палочке:

— Вот вам, уходите только.

— Вы от меня так просто не отделаетесь! — закричал Намахов, — Я буду жаловаться на вас в общество…

Тут его похлопали сзади по плечу. Сергей обернулся. Перед ним пожилой дядька, с красным и гладким лицом. Два круглых глаза под мохнатыми, чернейшими бровями. Какой-то горбатый нос. Ярмарочный колдун из Гоголя.

— Жеваный хлеб продаете? — спросил он Намахова.

— Да.

— Я куплю весь.

Глава 14

Вечером Сергей решил отправиться в гости к солидному соседу Панкратову, этажом выше. Познакомиться. То всё здоровались, Сергей зазывал его на чай с маслом, говорил — заходите, давайте чайку попьем с маслицем, а Панкратов воодушевленно кивал. И вот сегодня Сергей стал шарить по кухне, повторяя:

— Где же спички?

Хотя спички лежали на самом виду. Но ни Аня, ни Миша не подсказали. Они знали, зачем. Сергей сказал уставшим голосом:

— Пойду по соседям одалживать спички.

Накинув в коридоре на плечи курточку, подмигнул:

— На разведку!

Панкратова он застал дома врасплох, тот был зачумленный, верно спал. А ведь у него дача, что же он туда не поехал, не возится в саду? Самая пора. Потом зимой спасибо скажет. Всё своё — огурчики, всякие там грушки-яблочки.

— Вот как хорошо, что вы не на даче, — и Сергей без приглашения зашел.

— Да. А что?

— Спички кончились! — Намахов развел руками. Хозяин, видно, не понимал, поэтому Сергей пояснил:

— Не дадите хотя б пару штук?

— Да я вам целый коробок. Пройдите, — Панкратов указал на кухню. Пока он там поворачивался, отодвигал ящик, поворачивался обратно, Намахов был уже в комнате и цепким взглядом водил по отзеркаленным полкам серванта.

— Это у вас что? — спросил Сергей у вошедшего Панкратова о камне цвета колбасы, лежащем на салфетке среди прозрачных блюдец и рюмочек.

— Полевой шпат.

— Я возьму, снесу в краеведческий музей, — Намахов стал отодвигать стекло полки.

— Как это?

— Музеи нищают, острый дефицит фондов. Экспонаты разворованы и разрушены временем.

Панкратов перехватил его руку, потянувшуюся за камнем:

— Так пойдите в поле и найдите себе шпат!

— Зачем? У вас он уже есть. Кто на него тут смотрит, какую пользу он приносит обществу? А в музее его положат под витрину, подпишут как надо, и так и на латыни. Народ, ходи, образовывайся!

— Уберите руку от моего шпата, — Панкратов уже обозлился.

— Вы знаете Зуева?

— Нет. Кто такой Зуев?

— Не важно. Он не спортсмен, а я спортсмен. Так вот у него не было против меня никаких шансов. И вы не тоже спортсмен, и тоже против меня ничто, я вас в скручу в бараний рог, если что. Позвольте мне забрать камень. Мы в музее припишем — пожертвовал такой-то. Я прослежу, чтобы вас указали.

На улице Заквасина стоит коммерческий ларек. Ничего там больше нет, только кусты, закрытые ржавые гаражи под снос, и этот киоск, с вековыми батончиками и отсыревшими пачками сигарет за витриной. Во время гонений на лишайники, работал там Иван Зуев, частный предприниматель. Начал деятельность свою он с того, что нашел яблоко, вытер об рубашку, продал яблоко, и так постепенно обзавелся торговым ларьком. И к нему повадился ходить Намахов, покупать в обеденный перерыв пакетик соку с соломинкой. Через весь город добирался. У Зуева, дескать, сок особый, такого вкусного нигде более в Киеве не сыщешь.

Если Зуев прятался, приседал под прилавок, Намахов колотил в железную дверь, стучал костяшками пальцев по стеклам, выл и катался в судорогах по асфальту, брызжа окрест белопенной слюной.

— Соку! — вздувались на шее жилы, а руки вытягивались вдоль туловища, сжав кулаки. И снова его колотит, колотит!

Зуев вздумал перевезти киоск в другое место, но тот врос в землю и не поддался. Я, говорит, призван Сергея Намахова соком обеспечивать, поэтому не сдвинусь даже. И чтоб всегда сок был в наличии!

История про шпат закончилась репортажем на телевидении. Намахов говорил в камеру:

— Я знаю этого Панкратова, хороший вроде мужик.

Журналистка с микрофоном в руке кивала, Сергей обличал соседа, стыдил:

— В то время как музейные фонды нищают, у него дома, на полке, стоит полевой шпат.

Журналистка всё кивала.

А после двадцать второго декабря резко потеплело. Правительство, посовещавшись с синоптиками, постановило следующий день считать пятнадцатым апреля. Как по команде, на деревьях сложились зелеными ладошками листья. На улицах появились выводки велосипедистов. Оседлали железных коней и Намаховы. По дороге в Бровары познакомились с другой велосемьей — Журковыми. Их было четверо —