На линии огня - Николай Дмитриевич Кондратьев

и активнейший участник событий. Расскажите, как относится трудовое казачество к Советской власти. Поделитесь своими наблюдениями». Такого вопроса я не ожидал. Помялся немножко. Слышу: «Да вы не смущайтесь. Смелее, товарищ Федько». И я заговорил. Не очень-то складно, но рассказал о том, как сражались мы на Северном Кавказе, и почему вспыхнули восстания в некоторых станицах, и как белым генералам удалось переманить на свою сторону значительную часть казачества. Слушал меня Владимир Ильич внимательно, кое-что записывал, прищуривал глаза, как будто что-то вспоминал. А когда я ответил, спросил: «У вас удивительно молодое лицо. Сколько вам лет?» — «Двадцать два года». — «А какое у вас военное образование?» — «Кончил Киевскую школу прапорщиков в семнадцатом году». Владимир Ильич хорошо так улыбнулся, всем лицом: «Прапорщик — командарм. Прапорщик бьет белых генералов. Очень хорошо! Великолепно, батенька!..» И вот тут зазвонил телефон. Ленин послушал, посмотрел на часы, сказал: «Не задержусь. Через пять минут выхожу». Бережно положил трубку, собрал лежавшие на столе бумаги, посмотрел лукаво: «Заговорились мы с вами. Благодарю за весьма полезные сведения. Да, о самом главном и забыл спросить. Как вы себя чувствуете после болезни? Вероятно, следует отдохнуть?» — «Здоров. Прошу направить на фронт. Хорошо знаю Крым, Украину…» — «Об этом и Киров пишет. Товарищ Склянский подберет для вас подходящее дело. Я ему незамедлительно позвоню». Тут я встал, поблагодарил за внимание. Владимир Ильич проводил меня до двери, пожал руку, вот эту самую, улыбнулся: «Желаю вам всяческих успехов, Иван Федорович… Так, кажется, вас зовут? Жду добрых вестей». Вот и все… Шел я сюда и пел что-то и смеялся… Как будто не с Председателем Совнаркома, а с родным отцом встретился. Завтра утром иду к Склянскому.

2

…Реввоенсовет республики направил И. Ф. Федько в распоряжение украинского Советского правительства. Приняли его хорошо и назначили членом Революционного военного совета Крымской армии.

Командующим Крымской армией и наркомвоенмором Крыма был человек стальной воли и большого мужества — Павел Ефимович Дыбенко.

Федько довольно быстро подружился с Дыбенко, который поручил ему формирование, оснащение и боевую подготовку красноармейских частей. В этой сложной и трудной работе большую помощь Федько оказали начальник штаба армии большевик-ленинец Сергей Иванович Петриковский (Петренко) и начальник политического отдела, видный деятель Коммунистической партии Александра Михайловна Коллонтай.

Многие вопросы, связанные с мобилизацией населения, обмундированием и питанием, удалось решить благодаря активному содействию секретаря обкома партии Юрия Петровича Гавена.

Формирование частей Крымской армии было прервано наступлением белогвардейцев, которым удалось при помощи англо-французских кораблей высадиться в Крыму.

Отступали, ведя непрерывные бои. Под огнем врага полки армии были сведены в бригады. Из них сложилась Крымская дивизия, переименованная в середине июля 1919 года в 58-ю стрелковую. Начальником ее был назначен Иван Федорович Федько.

Обстановка была сложной и тяжелой. Анархист Нестор Махно, прикинувшийся на время союзником Красной Армии, вероломно нарушил договор и увел бригаду с участка Мариуполь — Волноваха.

Генерал Деникин воспользовался услугой Махно и двинул в образовавшиеся «ворота» казачью конницу Шкуро.

Заняв Екатеринослав, белогвардейцы повели наступление в глубь Правобережной Украины на Елисаветград — Знаменку — Николаев. Одновременно они двигались вдоль побережья Черного моря на Херсон — Николаев — Одессу.

Федько отражал удары противника, умело используя 4-ю внештатную бригаду Г. А. Кочергина и маневренность основной огневой силы — бригады бронепоездов, которую возглавлял черноморский моряк большевик Семен Михайлович Лепетенко.

Оборвалась связь со штабом 14-й армии. Федько знал, что в Одессе находится 47-я дивизия Лагофета и где-то на Днестре, у границы Румынии, 45-я дивизия Якира. Нужно было установить с ними связь, объединиться в борьбе с сильным, хорошо вооруженным и обученным противником.

В тылу дивизии рыскали банды Махно. Этот враг оказался самым опасным. Батько Махно заслал в полки 58-й дивизии под видом добровольцев своих агентов, которые стали зазывать земляков в «свободную» повстанческую армию защищать «ридные поля и хаты».

Федько узнал об этом в начале августа, когда части дивизии вышли в район Николаева.

3

…Позвонили. Федько снял трубку. Услышал:

— Вас к проводу срочно вызывают.

Федько прошел в телеграфную. Прочел:

«По пути Нового Буга встретил своих матросов с бронепоезда «Память Свердлова», которых бронепоезд Махно сбросил под откос. Обезоружены же они были на станции Новый Буг. Они рассказывают, что Кочергин убит брошенными в окно бомбами. Жена ранена».

Удивленно и гневно Федько спросил: «С кем говорю?» Минута показалась больше часа. Далекий собеседник ответил: «Я — Мягкоход!»

Мягкоход — начальник штаба бригады бронепоездов. Неужели все это правда? Еще вчера утром разговаривал с Кочергиным, и он сообщил тяжелую новость: бандиты взорвали Гурьевский железнодорожный мост через Буг.

Федько запросил: «А как штаб Кочергина?» Мягкоход ответил: «По рассказам матросов, штабники присоединились к махновцам».

Как душно и жарко. Кровь туго бьет в висках. Погиб боевой друг. Работники штаба бригады струсили, изменили…

Федько вернулся в свой вагон, приказал дежурному:

— Срочно вызовите комбрига Мокроусова, начальника оперчасти Урицкого, комиссара Михеловича, начальника политотдела Пахомова.

Собирались медленно, и это раздражало. Такое тяжелое время. Решается судьба дивизии.

Пришел Урицкий, за ним Мокроусов.

Федько сказал Мокроусову:

— В городе участились случаи грабежей. Усильте патрули. Задержанных отправляйте в трибунал.

В штаб вошел Михелович. Он достал газету, хотел что-то сказать, но в дверях появился мокрый от пота Семен Лепетенко и сообщил:

— Беда, товарищ начдив. Атаман Щусь собрал толпу. Хотят вас арестовать.

Федько налил в стакан воды:

— Выпей, Семен Михайлович. Где этот Щусь?

— Что-то вроде сходки… У бронепоезда. Грозятся. Вам бы уехать надо.

— И тогда скажут: видно, виноват Федько, сбежал, бросил своих в беде. Такая роль мне не к лицу. Пойдем потолкуем с атаманом.

Не спеша Федько зарядил маузер и первым вышел из штаба. За ним последовали Михелович, Мокроусов, Урицкий и Лепетенко.

Еще издалека услышали нарастающий шум. Толпа расступилась, увидев начдива. Федько поднялся на площадку бронепоезда. Услышал голоса:

— Сам на погибель явился!

— Пусть побрехае про свою измену.

Длинноволосый человек в синей косоворотке и матросских брюках с площадки бронепоезда зычно объявил:

— Имею до вас важное сообщение, громадяне. Вот телеграмма, слухайте: «Народные представители Украины единодушно избрали на пост главнокомандующего всеми революционными и повстанческими войсками Украинского фронта батьку Нестора Махно». Никто не сомневается, что пятьдесят восьмая есть беспредельно преданная матке-Украине дивизия. Батько Махно приглашает вас до своей свободной армии. Мы каждого оденем, обуем и накормим. Федько этого не сделает. Он запродал вас оптом генералу Деникину за десять миллионов. Федько — бывший офицер, предатель! Его надо арестовать и отправить в штаб повстанческой армии.

— А чего возиться! Сами разберемся!

— Тихо! — оборвал выкрики Федько. — Кому вы верите,