Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя

— Алёна, — шепчет Дэн.

А я хватаю его за запястье, останавливая движение.

— Пожалуйста, больше так не делай. Никогда, — заявляю каким-то учительским строгим тоном.

— Почему? — слышу вместо извинений.

— Ко мне Надя заходила. Разумовская. Нанесла визит вежливости.

Такой визит, такой вежливости, что меня до сих пор потряхивает.

Динаров отстраняется, и мне становится холодно, хотя минуту назад я сгорала в огне.

— Надя… значит, решила навестить.

На лице Даниэля всё написано. Господи, как больно-то. А главное, почему? Почему настолько остро? Почему не могу принять, что они теперь вдвоём!?

— Да, решила, — вздыхаю. — Я и не знала, что вы с ней общаетесь. Что вы… сошлись.

— Ну не сошлись, — качает головой Дэн отрицательно.

Конечно, у вас свадьба… Это уже не сошлись. Это долго и счастливо под марши Мендельсона.

— Только не говори, что вас ничего не связывает. Не отрицай, — предъявляю резко.

— Ну, связывает. Работа, конечно, она моя правая рука в бизнесе.

— И? — подталкиваю я.

Динаров смотрит на меня прямо, и я сама не выдерживаю.

— И вы спите вместе.

— Ну да… — очень медленно отвечает он. — Всё как-то само собой получилось, мы начали общаться через какое-то время после моего возвращения, Надя в Питер из Москвы перебралась, когда развелась с мужем. Предложила свою помощь…

— И себя?

Даниэль молчит и хмурится. Он точно не ожидал услышать от меня эту отповедь, да я и не собиралась. Мы же взрослые люди.

Всё из-за поцелуя. Не полез бы, я бы промолчала.

— А ты и рад был взять.

— Алёна….

— Нет, — перебиваю. — Не надо ничего объяснять. Все мы взрослые люди. Я тоже одна не была.

— С Пашей Сокольниковым? — бросает внезапно.

Напрягаюсь.

— А ты откуда знаешь? Следил?..

— Нет. Не следил, — приподнимает коротко уголок губ, как бы подчёркивая наивность моих предположений.

Жаль. А мне бы хотелось, чтоб он следил?

Хотелось бы. Наверно…

Ужасно. Зачем?

— Да, мы прожили вместе два года.

— А почему разошлись.

— А это уже моё дело.

— Значит, сейчас ты свободна, — кивает Динаров.

— У меня дочь.

— Но не мужчина.

Правильно, Динаров, но не мужчина. В отличие от тебя, счастливого жениха красивой невесты.

Глава 14

Кладу трубку, переговорив с родителями Алёны. Сама Стрелецкая мне их номер не дала, сказала, что наизусть не помнит, а её телефон потерялся после аварии. Правда, она не нервничала, что странно. Я б на её месте волновался, если б мои были не в курсе, что со мной.

Через общих знакомых всё-таки выцепил телефон её родни. Разговор, правда, вышел каким-то скомканным и странным. Они поблагодарили за информацию и сказали, что постараются приехать в Питер за дочерью.

Постараются…

Мои бы уже летели на всех порах, если б что случилось.

В любом случае, я им свой адрес и контакты оставил. И личные, и больницы.

Наташа сидит на кухне, рисует что-то карандашами, в другой руке зажат бутерброд.

— Римма Васильевна сказала, мы в океанариум сегодня поедем. Я там никогда не была.

— Я тоже не был, — признаюсь. — Вечером расскажешь, понравилось ли.

— Обязательно, а… может, вы с нами поедете?

— Нет, дел очень много, но ты развлекайся.

Мы с Наташей как-то хорошо прижились. Девчонка она сообразительная и довольно покладистая. Алёна тоже никогда не была крикливой или недовольной, этим дочка в неё пошла. Ну а спокойствием и рассудительностью, надеюсь, что в меня.

А ещё между нами будто доверие установилось. Наташа пустила меня в свой ближний круг. Может, это потому, что я её мать оперировал и спас, а, может, она тоже чувствует наше родство.

Когда приезжает няня, я отчаливаю по делам. Весь день езжу по встречам, наведываюсь в новую аптеку, открытие которой готовим, заезжаю к адвокатам, чтобы подписать доверенность для суда. Из-за того, что вор украл сильные обезболивающие, по которым требуется отдельный отчёт, приходится извернуться, чтобы уголовное дело уже не завели на меня и не арестовали счета фирмы.

Хорошо вести бизнес, когда проблем нет.

Но это утопия.

Проблемы всегда будут

Вечером добираюсь до больницы, чтобы навестить Алёну.

От ночных смен, пока Наташа живёт, у меня пришлось отказаться. Я не могу оставить ребёнка одного.

Когда заглядываю к Алёне, она резко открывает глаза и садится на кровати. Ей намного лучше, уже двигается активно.

Её смущённый взгляд скользит по моему лицу. А мой пристальный по её губам.

Не надо было её целовать.

Но я не удержался.

Самое интересное, что она мне ответила.

А это… это вселяет меня в надежду, что всё можно вернуть. Надо только нам поговорить и избавиться от недопонимания. Всё ведь можно исправить?

Как говорила моя бабушка: да, всё можно исправить, пока жив человек.

А у нас с Алёной может быть огромное будущее впереди.

Я думал, что оставил наши чувства в прошлом, но на самом деле, я их просто запихнул подальше, подавил и постарался игнорировать.

Когда мне Надя и ещё пара знакомых сказали, что Алёна крутит за моей спиной романы, пока я в Германии, верить не хотел. Но Надя скинула несколько голосовых, где Алёна ей рассказывала про влюблённость в другого. Там было что-то про то, что они в Сочи съездили и… я уже точно не помню.

Я очень разозлился на Стрелецкую и сунул её в блок. И прокручивал в голове, как она обещала через год прилететь ко мне. Сразу не смогла, потому что у неё последний курс, диплом, учёба. А по факту вышло, что как только я уехал, она сразу пустилась во все тяжкие.

Я бы голосовым не поверил. Но были фото…

Мне было неприятно видеть Алёну с другим. Он обнимал её со спины и целовал в шею.

Почти как я когда-то.

Алёна светилась счастьем.

Почти как со мной когда-то.

А теперь она лежит в одиночной палате, бледная худая и переживает о нашей девочке.

Ну почему она не сообщила мне о беременности? Почему?

— Привет, а где Наташа? — спрашивает она.

— Наша дочь развлекается в океанариуме с няней.

Щёки Алёны розовеют. Это из-за того, что я назвал Наташу нашей.

— Она очень на тебя похожа, — мягко произносит Стрелецкая. — Когда маленькая была, даже кулачки сжимала как ты и бровки хмурила.

— Кулачки? — переспрашиваю со смешком и смотрю на свои руки. Сжимаю их в кулаки, смотрю, как кожа на костяшках пальцев натягивается. — Даже не представляю, о чём ты.

— Забей, — отмахивается Алёна. — Это личные наблюдения.

Решаю её обрадовать.

— Я твоим родителям дозвонился.

Но вместо радости вижу ужас на её лице.

— Ты что?.. Ты… ты