Лекарь из Пустоты. Книга 6 - Александр Майерс

Глава 5

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Я оглядел зал. Десятки лиц — заинтересованных, настороженных, откровенно любопытных. Кто-то явно ждал скандала, кто-то сочувственно смотрел на меня. Хаммерстайн сидел с видом победителя, уверенный, что поставил выскочку на место.

Что ж, посмотрим.

Я невозмутимо улыбнулся и произнёс:

— Барон, вы затронули вопрос квалификации. Давайте поговорим о ней предметно. Позвольте задать вопрос: сколько операций по ауральной хирургии вы провели за последний год?

— Я не веду подобной статистики, — замялся Хаммерстайн.

— А я веду. В этом году я провёл восемнадцать операций на ауре, и все успешные. Ни одного рецидива. Это не просто любопытный эксперимент, а настоящие результаты.

— Результаты, которые никто не проверял! Кто знает, что там на самом деле произошло в вашей… вашей сибирской глуши! — барон начал раздражаться, и его немецкий акцент стал заметнее.

— Мои пациенты знают. Их семьи знают. И профессор Вандерли, который изучил мои материалы, тоже знает. Или вы сомневаетесь в компетентности профессора? — поинтересовался я.

Генрих покосился на Вандерли. Тот смотрел на него с лёгкой улыбкой, явно наслаждаясь ситуацией.

— Я не сомневаюсь в компетентности профессора. Я сомневаюсь в его… как это сказать… объективности, когда речь идёт о молодых талантах, — барон явно разнервничался, и его акцент стал таким ужасным, что я с трудом понимал слова.

— То есть вы всё-таки признаёте, что я талантлив? Благодарю, барон. Это много значит, учитывая вашу репутацию, — улыбнулся я.

В зале кто-то хихикнул. Хаммерстайн побагровел.

— Я не это имел в виду! Вы переворачиваете мои слова! — выкрикнул я.

— Ни в коем случае. Я лишь пытаюсь понять вашу позицию. Пока что вы только сомневались в моей компетенции, но ни слова не сказали о самом методе. Может быть, перейдём к сути?

— Существо в том. Что ваш метод есть опасный! Резать ауру — это не лечение, это… это варварство! — Хаммерстайн заговорил быстрее, и его акцент стал почти карикатурным

— Варварство? Интересный термин. Но разве хирургия тела не казалась варварством до того, как стала общепринятой практикой? Разве первые хирурги не сталкивались с точно такими же обвинениями?

— Это совершенно другое!

— Почему другое? Принцип тот же: иногда, чтобы исцелить, нужно сначала удалить то, что болит. Вы же не станете лечить гангрену припарками? Или станете? — с невинным видом спросил я.

Хаммерстайн открыл рот, потом закрыл. Он судорожно искал аргументы, и с каждой секундой тишина в зале становилась всё более тяжёлой. Наконец, барон выдавил:

— Гангрена — это физическое тело. Аура — совсем другой… другой…

— Другой уровень? — подсказал я. — Верно. Более тонкий уровень, требующий более тонкой работы. Именно поэтому мой метод и работает там, где традиционные не справляются.

Генрих побагровел ещё сильнее. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла.

— Вы слишком самоуверенны для человека с таким маленьким опытом!

— А вы слишком категоричны для человека, который не знаком со мной и не знает, чего я успел добиться, — парировал я. — Барон, я с уважением отношусь к вашему опыту и репутации. Но наука движется вперёд. Методы, которые были революционными двадцать лет назад, сегодня могут устареть.

В зале повисла тишина. Хаммерстайн смотрел на меня с откровенной ненавистью.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — процедил он.

— Буду рад. Особенно если вы подготовите конкретные возражения по существу метода, а не по моей биографии.

Профессор Вандерли несколько раз хлопнул в ладоши, и его поддержали другие. Аплодисменты разрослись — не бурные, но явно одобрительные.

Хаммерстайн резко встал и вышел из зала, даже не дождавшись окончания сессии.

Вандерли поднялся на кафедру, по-отечески положил руку мне на плечо и сказал:

— Дамы и господа, благодарю графа Сереброва за содержательный доклад и столь живую дискуссию. Объявляется перерыв, а затем я буду рад видеть вас на торжественном ужине. В семь вечера в Большом зале, не опаздывайте!

Большой зал Дворца Наций оказался роскошным помещением с расписными потолками, золочёными люстрами и длинными столами, уставленными хрусталём и серебром.

Я сидел рядом с Вандерли и графом Бернарди. Напротив расположились французские коллеги — маркиз де Бомон и магистр Дюваль, тот самый, что вёл мастер-класс по энергетическому плетению.

— Вы молодец, граф. Хаммерстайн давно нарывался на отпор. Рад, что кто-то, наконец, это сделал, — Бернарди поднял бокал.

— Благодарю. Хотя я не планировал ссориться, — пожал плечами я.

— Ссоры иногда неизбежны. Особенно когда сталкиваются старое и новое, — философски заметил Дюваль.

— Генрих не злой человек, — вставил Вандерли. — Просто он привык быть главным авторитетом. А тут появляется молодой целитель с методом, который ставит под сомнение всё, что Генрих изучал последние тридцать лет.

— Понимаю. Но это не повод для личных нападок, — заметил я.

— Согласен. Однако будьте осторожны. Хаммерстайн злопамятен, — предостёрег меня Элиас.

Ужин продолжался. Подавали изысканные блюда — суп из нескольких видов рыбы, телятину в сливочном соусе, десерты, названия которых я даже не пытался запомнить. Вино лилось рекой, разговоры становились всё оживлённее.

Я расслабился — возможно, слишком рано.

Хаммерстайн появился ближе к концу ужина. Он сидел в другом конце зала, но я видел, как он что-то говорил соседям, активно жестикулируя. Те слушали с разными выражениями лиц — кто-то кивал, кто-то хмурился.

Потом барон встал и постучал ножом по бокалу.

— Господа! Позвольте сказать несколько слов!

Зал притих, и Хаммерстайн, выдержав театральную паузу, начал:

— Сегодня мы услышали много интересных докладов. Европейская школа целительства в очередной раз продемонстрировала своё превосходство. Наши методы — результат веков исследований, традиций и накопленного опыта.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом.

— Однако мы также услышали… альтернативные подходы. Из стран, где целительское искусство, скажем так, не достигло нашего уровня, — на лице Генриха появилась гаденькая усмешка.

Я почувствовал, как несколько человек посмотрели в мою сторону.

— Российская империя, безусловно, имеет своих талантливых целителей. Но методы, которые там практикуют… они несколько… грубоваты, не находите? Резать ауру, как мясник режет тушу — это ли искусство целительства? — продолжал Хаммерстайн с притворным уважением.

— Генрих… — предостерегающе сказал кто-то.

— Нет-нет, позвольте договорить! Я не хочу никого оскорбить. Просто констатирую факт: европейская школа основана на тонкости, на понимании, на гармонии. А то, что мы сегодня услышали — это подход варваров, которые решают любую проблему топором! —