Триединое Королевство - Anne Dar

После полудня Кайя решила погрузиться в сон – она глаз не сомкнула за всё это время потрясений, – а Борей ушёл в себя, но так как был слишком учтив, вместо того, чтобы сказать о том, что вымотан и, свойственно своей натуре, хочет побыть наедине со своими мыслями, начал притворяться, что занимается чтением. Мой сын совершенно не умеет врать, изворачиваться и даже притворяться – его душе это претит, а потому всякая попытка выглядит нелепо: он даже забыл бегать взглядом по страницам и перелистывать их, как, видимо, и о том, что ещё три дня назад сказал в моём присутствии о том, что давно прочитал эту книгу и она ему не понравилась. Так что, оставив Кайю спящей на кровати Борея, а Борея “читающим” у окна, после многочасовых тяжёлых разговоров я решила выгулять себя в залитых серостью, угрюмых своими грозными каменными статуями садах…

***

Йорун с Тофой сидели на лавке между ивами вблизи Дворца – на той самой, возле которой ещё несколько недель назад Флорентина, Рагнхильд и Марен вышли на меня и Тофу с психологической атакой. Сегодня не только Галлий, но и Рубидий, и даже я в сером с ног до головы, что и забавно, и ещё более сгущает и без того грифельные краски дня. Они заметили моё присутствие в тот же момент, в который я заметила их. Пожалуй, это один из немногих случаев, когда я первой подошла к Вампирескам – прежде я лишь пару раз первой приближалась к Шакролину, да в библиотеку захаживала, зная о вероятности встречи с Реей.

Лавка длинная, женщины сидят на двух противоположных краях – смысл усаживаться впритык, если слух развит? – так что я с лёгкостью устраиваюсь между ними – даже широкий подол платья не зацепил никого из них…

Мы немного помолчали, что лишь больше подчеркнуло не только наше обоюдное угрюмо-подавленное состояние, но и в принципе состояние всего Дворца. Впрочем, моё состояние, конечно, подавленнее, чем у всех здесь вместе взятых, что, должно быть, в эту минуту выдали мои сильно опущенные плечи – забыла отконтролировать осанку, – так что эмпатично развитые Тофа с Йорун в итоге активировались первыми, явно спеша меня утешить… Тофа начала гладить моё плечо, Йорун взяла меня за руку… Ненавижу, когда меня утешают: я сильнее этого… Всего. Всегда. Но в этот момент не почувствовала ни неприязни, ни даже лёгкого раздражения. Скорее, привкус отчаяния…

– Диандра, мне так жаль… – Тофа сидит с мокрыми глазами, я это знаю, хотя ни на кого не смотрю – сверлю непроницаемым взглядом каменную стену Дворца.

– Вам тоже изрядно досталось, – не моргая, безэмоциональным тоном констатирую я.

Моя едва ли не свершившаяся гибель и обращение в Вампиреску; смерть Персефоны; лишение Флорентины металлической сути и её изгнание человеком в заражённые земли; уход Реи; жестокая казнь Марен… Ещё и Аурелии с Тиберием не стало… И Проктор зарезан… Старик Гектор спрыгнул в лаву… Да и Скорч ещё разорван… И половина всех этих событий случилась за последние сорок восемь часов. Я ничего не упустила? Естественно, я упустила многое…

– Жалко, что именно сейчас Рее удалось уйти, – в голосе Тофы звучит откровенная печаль, – С ней сейчас было бы полегче… Она так хорошо ругается вслух.

– За Рею можно только порадоваться, – продолжая пялится в стену, я непроизвольно закусываю нижнюю губу. – Как я понимаю, она единственная, кого Багтасар отпустил.

– Мне кажется, я знаю, почему он отпустил её именно сейчас, – отзывается Тофа.

– Вот как? – стена всё ещё остаётся для меня интереснее лиц моих собеседниц. – И почему же?

– У Реи очень опасный дар. Багтасару она, конечно, не враг и не опасность, но… – она запинается.

– Но?

– Очевидно, что все королевские решения последние месяцы кружатся вокруг тебя, Диандра. Думаю, Багтасар не захотел держать Рею рядом с тобой. Он, конечно, очень рисковый, но, очевидно, твоей безопасностью рисковать не хочет… – у меня едва не закатываются глаза от воспоминаний о “рисковости” Райхенвальда, о которой он мне рассказывал совсем с другим подтекстом всего несколько часов назад стоя передо мной в моих покоях. Я отмечаю, что Йорун молчит. Возможно, она бы даже предпочла, чтобы Тофа не была вслух такой проницательной, поэтому я продолжаю слушать слова Рубидия внимательно: – У Реи мощный дар, но дар Багтасара воистину королевский. Я, конечно, не знаю, пробовал ли он впитывать дар Реи, или же не рискнул… В любом случае, Багтасар бесконечно могущественен. Что же касается Реи: обладая таким опасным для Металлов даром, она не имеет самого простого навыка, доступного всем Металлам – не может обращать людей в Металлов пронзанием человеческого сердца рукой. Ясно, что и у Металлов такой трюк срабатывает не всегда, но Рея… Она совсем не может. Зато она может отбирать металлическую суть у Металла и передавать её человеку – только таким образом ей доступен дар обращения смертных существ в бессмертных. И вот я думаю… Теперь у неё в запасе ещё и металлическая суть Флорентины, значит, она может два раза кого-то обратить, так, быть может, она сможет обрести для себя счастье за пределами купола? Быть может, найдёт себе кого-то, а то ведь здесь она была такой одинокой…

– Рея не из тех, кого тяготит одиночество, – замечает Йорун, наконец подав свой трескучий голос. – Она в одиночестве расцветает, как дикая роза. И всё же, каждому нужна пара…

– Погодите. Тофа, почему ты сказала, будто Рея сейчас может обратить в Металлов двух человек? Она ведь забрала металлическую суть у одной только Флорентины.

– Не только у Флорентины, – Рубидий поджимает свои выкрашенные в чёрный цвет губы. – Как, по-твоему, мы, да и она сама, узнали о её даре? До вашего прихода Вампиресок было ещё больше… С двадцатых годов наше количество только и делает, что уменьшается – хотя я и Отталия были обращены именно в двадцатых…

– Пусть в эти месяцы мы и потеряли многих, но у нас случилось и прибавление, – Йорун, уже выпустившая мою не ответившую на её сжатие ладонь, начинает подобно Тофе,