Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

Глава 10

Аня

В панике перебираю в уме все варианты поведения в подобных ситуациях.

И все они никуда не годятся, потому что там только смирение-смирение, молчание, подчинение.

Дать то, что от тебя хотят.

Другого опыта у меня не было.

Тот маленький промежуток в четыре месяца, в течение которого Глеб за мной ухаживал, не в счёт. Всё было притворством и обманом. В первую брачную ночь мне ясно объяснили, что такое жена и где её место в доме.

Алекс не такой.

Или мне просто хочется в это верить.

Я могу уступить, позволить сделать с собой всё, что ему нужно.

В этом у меня действительно большой опыт, и что-то подсказывает, что, даже возьми он меня силой, это будет лучше того, что позволял себе время от времени мой муж.

Пытаюсь отвлечь, но ничего не выходит: слишком говорящие движения.

Мне хватает одного ощущения от сжатой ладони, чтобы понять: не отпустит…

И чёрт с ним!

Но у меня в доме ребёнок, который может проснуться в любую минуту и испугаться. А я обещала, что больше никогда этого не допущу.

Мой вопрос — и честный ответ Алекса.

А затем… поцелуй.

Странный.

Лёгкий, осторожный и очень нежный.

Он едва касается губ мимолётно и так… чувственно, что это пугает сильнее, чем ожидаемые напор и грубость.

Почему?

Потому что перед глазами возникает призрак давным-давно забытой надежды. Надежды, что «долго и счастливо» всё же бывает.

«Не смотреть!» — приказываю себе, закрывая глаза.

Я потратила слишком много времени, чтобы навсегда вырвать её из своего сердца. И я просто не выдержу, если придется делать это во второй раз.

— Алекс… я… не могу… — успеваю прошептать в тот момент, когда он на секунду прерывает свою безумно-сладкую пытку.

Подбираюсь, ожидая если не удара, так точно гнева, но…

— Ты потрясающая… русалочка, — он перемещает свои руки с талии мне на спину, заключая в какие-то невероятно уютные, мягкие объятья. — С тобой рядом сложно держать себя в руках. Но я смогу, — достается мне неожиданное обещание и раскалённый, опаляющий жаром поцелуй в висок.

— Спасибо, — обессиленно сникаю я в его руках, вспоминая «потрясающую» и все те эпитеты, которыми частенько награждал меня Глеб.

— Не откажешься, если теперь я провожу тебя? — деловито интересуется Алекс, подхватывая меня на руки.

— У меня есть выбор?

— Да, но это предложение — самое лучшее, — подмигивает он мне, отправляясь в обратный путь и через минуту опуская меня на пол веранды.

Ни слова во время нашего короткого путешествия.

И на прощание:

— Закрой дверь. Завтра посмотрим, что можно сделать для защиты участка. Мне не нравится, что по нему могут шастать все кому на лень.

— Здесь пока был только ты, — не сдерживаюсь я.

— Хочу, чтобы так и было впредь. Спокойной ночи, Аня, — не даёт он мне прокомментировать свои слова. — До завтра, русалочка, — прощается уже совершенно спокойным голосом.

— Спокойной, — отвечаю на прощание я, запирая дверь и понимая, что, скорее всего, не смогу даже вздремнуть, а вот Алекс, кажется, выспится от души…

Глава 11

— Вер, а может быть, просто попросить его?

— О чём?

— Чтобы не тревожил Аню.

— Видишь ли, Толь… у меня есть кое-какие соображения.

— Те самые, из-за которых ты так и не сообщила Алексу о появлении здесь Ани полгода назад?

— Люблю тебя за скорость мышления, дорогой!

— А ты уверена, что ему это вообще нужно? Речь же не об отпускном романе?

— В жизни, Толь, ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, но я верю, что при правильном направлении и развитии ситуации, я получу то, что хочу.

— Хех, а я, Вер, люблю тебя за то, что ты точно знаешь, чего хочешь, но…

— Что?

— Ты же знаешь своего внука.

— Да, а что такое?

— Мы знакомы пять лет. Прости, Вер, но за всё это время у него не было и намёка на серьёзные отношения.

— Так… А вот сейчас, Анатолий Степанович, ты меня обижаешь. Думаешь, что я стала бы рисковать психологическим состоянием Ани только для того, чтобы развлечь внучка в отпуске?

— Нет, не думаю. И даже согласился бы с твоими планами насчёт Ани. Она чудесная девушка. Но, Вер, эти частые командировки Лёши в Европу. Ты можешь быть не в курсе большей части его жизни.

— Хочешь сказать, что он там скрывает от меня свою тайную семью? Но, Толь, неужели я настолько экстравагантна, чтобы стыдиться меня с ней познакомить?

— Вера… Почему мне кажется, что в ближайшие пару минут я буду чувствовать себя полным идиотом?

— Не будешь, милый, потому что за это я люблю тебя больше всего!

— За что?

— За заботу обо мне. За то, что не хотел меня расстраивать. За то, что сохранил тайну Алекса. Толь, для меня это очень важно.

— Хм… То есть ты знаешь о его второй работе?

— Угу… Я сама поспособствовала этому трудоустройству.

— Ты издеваешься?

— Нет. Дашь объясниться?

— Дам. Так легко ты от меня не отделаешься! Я ещё и компенсацию потребую за моральный ущерб!

— Я ж говорю: мужчина-мечта!

— Зубы не заговаривай, красавица, а то чувствую себя, как в цыганском таборе.

— Пошли домой, по дороге как есть всё расскажу, даже ручку золотить не нужно.

— Ко мне?

— Нет, сегодня дома. Операция уже началась!

— Вер, ты серьёзно?

— Да. Ты знаешь, вот как увидела Аню в первый раз, так и решила, что нужно всё брать в свои руки.

— А меня почему брать отказываешься?

— Потому что так хорошо, что боюсь вспугнуть счастье, Толь. Оно же уже наше.

— Наше. Хочешь его же для них?

— Да. За них боюсь, что проворонят.

— Ну, с такой-то поддержкой это навряд ли.

— Ты со мной?

— Куда ж я денусь. Рассказывай, шпионка.

— А всё очень просто. В детском саду и в школе интерес Алекса к противоположному полу был под контролем, в университете с этим стало сложнее: мозгов было ещё мало, зато энергии хоть отбавляй. Муж умер как раз тогда, когда внук завершил учёбу, и