Последний - ЙаКотейко

Немного посверлив меня недоверчивым взглядом, Янка все же перевела его туда, куда я указывал.

— Корад, волк. Местный альфа, — поморщившись, она наколола на вилку очередной кусок чего-то и, перед тем как отправить еду в рот, добавила, — с ним у тебя точно будут проблемы.

Брови помимо воли поползли вверх. Мне только местного раздела власти не хватало. Янка, восприняв жест по-своему, пояснила.

— От тебя силой так и тянет, он захочет утвердиться.

— А если я не захочу? — Усмехнувшись, уточнил, — вы что же, даже в плену друг с другом собачитесь?

— Сейчас я доем и тебя укушу, — сморщив носик, объявила мне лиса, но взглянув на мое удивление, соизволила пояснить причину, — мы не собачимся, а узнаем свое место. Чтобы, когда придет время, не размениваться на выяснения отношений, а занять положенное по иерархии место и подчиняться одному достойному.

— Правила устанавливали оборотни? — уточнил ехидно, искривив губы в улыбке.

— Нет, я тебя точно укушу, — показала мне клыки в оскале Янка, смешно сморщив носик. — Да оборотни, потому как нас здесь больше, но остальные не против, им так тоже проще.

— Ладно, понял, не скалься, — уже откровенно посмеивался я. — Постараюсь придерживаться ваших правил.

Янка широко улыбнулась.

— Пойдем, я покажу тебе остальное.

Посмотреть на неведомое остальное мне не дали. На выходе из столовой нас ожидали старые знакомые конвоиры и очень «вежливо» попросили следовать за ними. Пришлось подчиниться. Перехватив встревоженный взгляд лисенка, подмигнул ей, улыбнувшись как можно увереннее и отправился следом за солдатами.

Мы поднялись на самый последний этаж. Здесь и коридоры оказались шире и двери представительнее. Меня ждали за самой богатой из них с золоченой табличкой, исписанной неизвестными рунами.

— Здравствуй, Найт! Рад тебя видеть! — голосом, полным радушия, поздоровался сидящий за массивным столом темного дерева Наори. — Ну как тебе новая комната? Осваиваешься? Я вижу да, и костюмчик вон, подобрал.

— Хватит! Для кого ты играешь этот спектакль? — зло мотнул головой я. Слушать, как паясничает этот хищник, не было ни малейшего желания.

— Да ладно тебе. Я же о вас забочусь! — а голос, полный ехидства. — Но не хочешь как хочешь.

И Наори резко стал сам собой. Таким, каким его вижу я, в эмоциональном плане. Холодные глаза, закаменевшее лицо с гримасой презрения и полный превосходства голос.

— Я дам тебе шанс показать, на что ты способен. Сегодня у тебя будет первое задание и в зависимости от того, как ты справишься, мы будем глядеть, как именно с тобой работать. — Наори смерил меня холодным взглядом. — Сейчас ты пойдешь с моими людьми вниз, где тебе выдадут оружие и назовут цель. Получив задачу, ты отправишься в нужное место и уничтожишь всех присутствующих там существ, отличных от человека. Одного, того, кого сочтешь главным, возьмешь живым и принесешь мне. Уяснил? — и, дождавшись моего кивка, продолжил наставления. — Вернешься, сдашь оружие и пленника. И помни! В твоих интересах выполнить это задание максимально точно и хорошо! Мы ведь не хотим, чтобы твоя лиса пострадала?

Услышав последние слова, я резко вскинул голову. Ненависть стучалась в висках, умоляя кинуться вперед, вцепиться в сердце ублюдку и рвануть что есть сил. Горло сжалось от сдерживаемого рыка и ответить Наори получилось лишь согласным кивком.

— Вот и молодец! Иди, — он указал рукой на дверь, вновь радушно улыбаясь.

Едва сдерживаясь, чтобы не продемонстрировать чувства человеку даже шагом, вышел вон из кабинета. Дожидаться, пока я успокоюсь и смогу смотреть на мир без затянувшей взгляд кровавой пелены, ребятки не стали, бодро двинулись по коридору. Пришлось догонять.

Мне действительно не позволили зайти в комнату, и с лисой объясниться не дали. Не останавливаясь, провели вниз, в подвальное помещение — темное, сырое и холодное. Стены, окрашенные белым, из-за тусклого света, горевшего всего в нескольких местах, были мрачными и вызывали еще более неприятные ассоциации, чем ярко освещённая белизна лабораторных.

Сначала мы зашли в одно из ближайших к выходу помещение.

В небольшой, но какой-то захламленной, комнате, практически вплотную друг к другу, стояло пять столов. За ними, скорчившись и карябая на листах бумаги металлическими палочками, сидели мужчины. Люди. Они показали мне место на карте, пояснив, что искать существ придется в радиусе пары миль. Многовато, но не для носов иных и не для того, кто смотрит сверху.

Поплутав еще по коридору, мы остановились у тяжелой металлической двери. Солдаты, открыв ее, пропустили меня вперед. Один из них остался снаружи, второй вошел внутрь и следил за каждым моим шагом.

Что ж, стоит признаться, арсенал у них, что надо. Все довольно просторное помещение, было заставлено полками и стойками, заполненными различными видами колюще-режущих предметов. Но взять что-то из этого мне не позволили. Тощий согбенный старик, махнув рукой, провел в конец комнаты. Вся дальняя стена представляла собой ряды маленьких дверок, помеченных непонятными закорючками. Рунами? Открыв одну из них, старик вытянул ящик, в котором лежали… мои клинки! Меч черной Виварнской стали, со вставками серебра и рунной вязью, прибывший со мной еще из Хаартнара, мира вампиров, два кинжала и стилет той же работы.

Застонав, протянул к ним трясущиеся руки. Черт побери, я уже и не мечтал с ними встретиться! Эти клинки со мной всю сознательную жизнь и все это время служили верой и правдой. Подумать о том, что, очистив гнездо от тряпок, люди наверняка прихватили и другое добро я как-то не удосужился.

Заметив мое состояние, человек понимающе улыбнулся. Похоже, он был из тех, кому плевать кто ты, главное, чтобы понимал и разделял его страсть, страсть к оружию.

***

Расправить крылья, находившиеся в бездействии так долго, было прекрасно. Взлетев, какое-то время носился над институтом то ныряя вниз, то вновь возносясь вверх, и смеялся как сумасшедший. Ловил перепонками воздушные потоки, подставлял лицо теплому солнцу и едва не рыдал от счастья. Как прекрасно ощущение свободы.

Территории вольных земель огромны. И главное, на первый взгляд они абсолютно дикие. В наших местах нет ни одного города. По крайней мере, не было до моего сна. А можно ли считать городом институт, я