Король в Желтом - Роберт Уильям Чамберс

Луис вскочил на ноги, я – тоже, выронив листок с Желтым Знаком.

– О, я не должен объяснять тебе мой приказ, – вскричал я с ликующим смехом. – Откажись от короны, отдай ее мне, ты слышишь, мне!

Луис взглянул на меня со страхом, но собрался и ласково сказал:

– Конечно, я отказываюсь от… от чего я должен отказаться?

– От короны! – гневно произнес я.

– Конечно, – ответил он, – я отказываюсь от нее. Пойдем, старина, я провожу тебя до дома.

– Не надо этих докторских штучек! – вскричал я, дрожа от ярости. – Не обращайся со мной как с больным.

– Не говори ерунды, – ответил он. – Пойдем, уже поздно, Хилдред.

– Нет! – закричал я. – Слушай меня! Тебе нельзя жениться, я запрещаю это! Ты слышишь? Запрещаю! Откажись от короны – и наградой тебе будет изгнание, воспротивься – и умрешь!

Он все еще пытался меня успокоить. Вне себя от ярости я вытащил длинный нож и преградил ему путь, а затем рассказал, каким найдут доктора Арчера – в подвале, с перерезанным горлом, – и, памятуя о Вэнсе, его ноже и подписанном мной приговоре, рассмеялся кузену в лицо.

– Да, ты – Король! – кричал я. – Но скоро я стану Королем! Кто ты такой, чтобы мешать мне править миром живых?! Я рожден кузеном Короля, но я буду Королем!

Луис стоял передо мной, бледен и недвижим. И тут по Четвертой улице пронесся какой-то человек, распахнул ворота Дворца Смерти, ринулся по дорожке к бронзовым дверям и с безумным криком исчез внутри. И я рассмеялся, я смеялся до слез, ибо узнал Вэнса, и понял, что Хауберк и его дочь больше не стоят у меня на пути.

– Уйди! – приказал я теперь Луису. – Ты перестал быть угрозой. Ты никогда не женишься на Констанции. Найдешь другую – в изгнании, и я навещу вас, как навестил доктора прошлой ночью. Мистер Уайльд позаботится о тебе завтра.

Я развернулся и бросился бежать по Пятой авеню. С криком ужаса Луис сбросил ремень и саблю и помчался за мной. Я слышал, как он нагоняет меня на углу Бликер-стрит, и метнулся под арку с вывеской Хауберка.

Луис заорал:

– Стой или буду стрелять! – Но, увидев, что я взлетел вверх по лестнице, прекратил погоню.

Я слышал, как он колотит в двери Хауберков и кричит, как будто это могло разбудить мертвых.

Дверь мистера Уайльда была открыта, и я вошел, провозгласив: «Свершилось! Свершилось! Пусть народы восстанут и узрят своего Короля!», но, не увидев реставратора, отправился в кабинет и достал из футляра роскошную корону. Затем облачился в белую шелковую мантию с вышитым на ней Желтым Знаком и водрузил корону на голову. Наконец-то я стал Королем, Королем именем Хастура, Королем, – ибо узнал тайну Гиад, а мой разум измерил бездны озера Хали. Я был Королем! В серых предрассветных сумерках поднимется буря, которая потрясет оба полушария. И вот, когда мои нервы звенели от напряжения, а голова кружилась от размаха и великолепия дум, из глубины темного коридора донесся стон.

Я схватил сальный огарок и прыгнул к двери. Кошка пронеслась мимо меня будто демон, и свечка погасла, но мой нож был проворнее этой твари. Раздался визг. Я понял, что не промахнулся, и слушал, как она дергается и бьется во тьме. Через несколько секунд агония прекратилась. Я зажег лампу и поднял ее над головой. Мистер Уайльд лежал на полу с разорванным горлом. Едва я решил, что он мертв, как зеленые искры вспыхнули во впалых глазах, изувеченные руки дернулись, судорога растянула рот от уха до уха. На миг на смену отчаянью и ужасу пришла надежда, но, едва я склонился к мистеру Уайльду, глаза его закатились, и он умер. И пока я стоял во власти гнева и скорби, созерцая мою корону, империю, амбиции и мечты – всю мою жизнь, поверженную во прах вместе с мертвым учителем, они набросились на меня сзади и связали так крепко, что мои жилы вздулись как веревки. Я охрип от неистовых криков, но все еще боролся, разъяренный, истекающий кровью, и несколько полицейских выяснили, насколько остры мои зубы.

Затем, когда я уже не мог сопротивляться, они приблизились. Я видел Хауберка, а за его плечом – искаженное ужасом лицо моего кузена Луиса, и еще дальше, в углу комнаты, тихо плачущую девушку – Констанцию.

– А! Теперь ясно! – вскричал я. – Вы захватили трон и империю. Горе! Горе вам, увенчанным короной Короля в Желтом!

[Примечание редактора. Мистер Кастейн умер вчера в лечебнице для душевнобольных преступников.]

Маска

Камилла. Вы, господин, должны снять маску.

Незнакомец. В самом деле?

Кассильда. В самом деле, пришло время… Все сбросили их, все, кроме вас.

Незнакомец. На мне нет маски.

Камилла (в ужасе к Кассильде): Нет маски? Нет маски!

«Король в Желтом». Акт 1. Сцена 2.

I

Я слушал его завороженно, хотя и совсем не знал химии. Он взял белую лилию, которую Женевьева принесла в то утро из Нотр-Дама, и бросил ее в чашу. Жидкость тут же утратила свою кристальную чистоту. Лилию окутала молочно-белая пена и, опав, придала раствору жемчужный блеск. Оранжево-алые переливы играли на поверхности, пока луч, яркий, как солнце, не ударил со дна, оттуда, где находился цветок. На мгновение он погрузил руку внутрь и достал лилию.

– Это не опасно, – объяснил он, – если выбрать нужный момент. Золотой луч служит сигналом.

Он положил цветок мне на ладонь. Тот превратился в камень, в белейший мрамор.

– Посмотри, – сказал он. – Само совершенство. Какой скульптор сможет передать такое?

В мраморе, чистом, как снег, голубели тонкие, будто нарисованные карандашом жилки, тень румянца медлила в лепестках.

– Не проси у меня объяснений. – Он улыбнулся, заметив мое удивление. – Я понятия не имею, почему жилки и сердцевина окрашены, с ними всегда так. Вчера я экспериментировал с одной из золотых рыбок Женевьевы. Вот она.

Рыбка казалась мраморной, но стоило поднести ее к свету – и в камне узорно засинели сосуды, а глубина замерцала розой и перламутром. Я посмотрел вниз. Жидкость вновь казалась кристально чистой.

– Что, если я ее коснусь?

– Не знаю, – ответил он. – Лучше не пробовать.

– Любопытно, – сказал я. – Откуда взялся тот солнечный луч?

– Действительно как будто солнечный. Он всегда появляется, когда я погружаю в