Заклинатель снега - Эрин Дум

У меня был… О боже!

Я закрыла лицо руками.

– Не смотри на меня, – смущенно пробормотала я.

– Почему? – спросил Мейсон шутливым тоном.

– Потому что, – ответила я, как ребенок.

Мейсон наклонил голову, и я почувствовала, как его глаза скользнули по моему телу, прежде чем он хрипло пробормотал:

– Тебе не нравится… заниматься этим со мной?

Я выглянула из-под локтей и увидела над своим лицом этот бесстыжий рот, который только что вытворял со мной всякие безумные вещи. Я легонько оттолкнула рукой его лицо, и он рассмеялся.

Боже, я ненавидела этот чудесный смех.

– Ты не можешь просить меня не смотреть на тебя, – нежно прошептал он, снова вытягивая мои руки за головой и лаская пальцами запястья. Чертовски сексуально понизив голос, добавил: – Это было бы слишком жестоко.

Я непроизвольно сжала колени, прижимая их к его бедрам. Его возбуждение вызывало во мне странную панику. Я, которая всегда старалась избегать физического контакта с людьми, не могла перестать бояться и желать, чтобы он ко мне прикоснулся.

– Я не умею… Не умею к тебе прикасаться.

Я это сказала вслух?

Я прикусила язык и сглотнула, когда Мейсон встретился со мной взглядом.

Он пристально посмотрел на меня, но в глубине его радужек я не увидела никакого напряжения, только спокойствие.

– Ты не должна, если не хочешь.

«Хочу!» – кричала самая влюбленная часть меня. Слова застряли у меня в горле, я не смогла их выговорить. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Сейчас я не узнавала себя, настолько хрупкой я была, обуреваемая желаниями, которых боялась… Я посмотрела Мейсону в глаза, надеясь, что он поймет меня и без слов. Поймет, что он единственный, к кому я хочу прикасаться, что никого другого никогда не будет.

Я хочу его и только его, потому что его имя выгравировано на моем сердце, а некоторые метки остаются с нами навсегда.

Я робко положила руку ему на бедро. Лицо Мейсона было надо мной, его рука упиралась в матрас рядом с моей головой. Мейсон внимательно разглядывал мои глаза, когда, осмелев, мои пальцы скользнули к центру его желания.

Я поколебалась, затем начала легонько поглаживать «камень» под тонкой тканью его боксеров. Сердце колотилось, я не понимала, что делаю. Мне было ужасно неловко, но я пристально смотрела в лицо Мейсону и не останавливалась. Я ласкала его осторожными пальцами, ища в его лице что-то, что позволило бы мне понять, правильно ли я поступаю. Мейсон не издал ни звука, но, когда я опустила руку ниже, в его глазах будто бы поднялся шторм.

Я продолжала ласкать его осторожно и медленно, опасаясь, что причиню ему вред.

Внезапно он остановил мою руку. Его пульсирующий взгляд поглотил меня, и напряженность этого момента отражали удары моего сердца, становившиеся все короче, все сильнее…

Затем он завел мою руку под резинку боксеров. Я поджала пальцы ног и приоткрыла губы, когда почувствовала, как там жарко. Я положила холодные кончики пальцев на его возбужденный член, и Мейсон вздрогнул. Он медленно дышал, дыхание его вибрировало в груди, а цвет радужек стал таким ярким и пронзительным, что я в них тонула.

Я медленно провела по члену рукой и почувствовала его по-настоящему. Он был бархатистый, твердый и мощный, но… гладкий… Я слегка сжала его, и мышцы на груди Мейсона напряглись.

Я смотрела в его влажные глаза, потемневшие и полные желания. Я дрожала от сильных ощущений, от биения сердца, которым я бы никогда ни с кем не поделилась. Дрожала от невероятного чувства, у которого не было границ, – от любви.

Другую руку я запустила в его волосы и притянула его к себе для долгого поцелуя. Я ласкала его, пока он срывал с меня трусики так порывисто, что резинка впилась мне в кожу.

Избавившись от последних ограничений, наши тела сплелись. Мы хотели друг друга так, как никогда не хотели, или, вернее, так, как хотели друг друга с самого начала. Наши сердцебиения смешались и сотворили великий хаос, в моей душе плескались океаны с кораллами и морскими звездами, в ней сверкали полярные сияния и великолепные бездны.

Я смотрела, как Мейсон вскрывает серебристую упаковку маленького квадратика, и тяжело дышала, у меня кружилась голова. От волнения я прикрыла глаза и сцепила руки у него на шее, а он взял меня за бедра и слегка приподнял, и только в этот момент мы посмотрели друг другу в глаза.

Прерывистое дыхание, разгоряченные тела, утонувшие друг в друге, сосредоточенные взгляды. Мейсон прижал одну руку к изголовью кровати, нависая надо мной всем своим могучим телом, а я осталась там, под ним, вцепившись в его плечи, и моя душа переплелась с его душой, ярко отражающейся в моих глазах. Я была готова отдать ему ее всю без остатка.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно вошел в меня. Я сдержала стон. Тяжело задышала, напряглась, покрылась испариной. Мышцы задрожали, от острой боли я стиснула зубы, но на этот раз я не отвела глаз, не пряталась за руками, не отвернулась.

Я осталась с ним сердцем и духом, прикованная к его движениям.

И когда мы наконец стали одним целым, когда мы с Мейсоном наконец объединили наши тела и души, я почувствовала, как мою тьму наполняет свет, изгоняя тоску и одиночество. Я хотела быть полной только им, только тем, что мы сотворили вместе.

Я обхватила руками его лицо и снова запечатлела его в своем сердце, запечатлела его губы, пронизанные той любовью, которая проникла в меня, как те цветы, которые раскалывают снежный наст и изо всех сил тянутся к свету, расцветая в своей великолепной силе, удивляя мир нежной красотой.

Пусть мы были разными и не всегда могли понять друг друга. Красивая мозаика состоит из отдельных, не связанных между собой фрагментов. Возможно, мы такие же – беспорядочные, с изломами, но соединенные сердцем и душой с самого начала.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Над дверью прозвенел колокольчик.

Пряный запах солода и тихая музыка. Паб «У Джо» был верен себе: разливное пиво на стойке, неоновые вывески, болтовня людей за столиками.

Ко мне подошел неуклюжий щенок, лизнул мою ногу, я недоуменно посмотрела на него, не видя рядом хозяина.

– Айви!

Удивленная Менди тепло мне улыбнулась. Она подошла, сияющая радостью так