На дне глубочайшей из впадин - Susan Stellar

пытался радоваться, честно притворяясь, будто бы у него есть к тому поводы. Серые, чёрные, коричневые длиннополые одежды мешались друг с другом, как быстрые блёклые пятна, рой голосов с одинаковыми интонациями мутил неподвижный воздух. Касиад, Дэраэль и Картес, настороженные и собранные, стояли у угла дряхлого кабака, ничем не отличающегося от сотен своих собратьев, что процветали поблизости, как зеленоглазые мухи на падали. Картес делал вид, что читает газету, старательно оттопыривая трёхпалую левую руку и посасывая ноготь правой, в которой он держал будто склеенные от сырости листы. Дэраэль и Касиад стоя пили какую-то бурду из невысоких деревянных стаканчиков; бурда называлась «бодрящим напитком» и бодрости не приносила никакой, кроме той, что вызывалась отвращением из-за мерзкого вкуса глотаемой жижи. Та была уныло-серого цвета, как и дома, как и одежды, как и лица жителей Сектора, и смотреть на неё, равно как и на любой предмет из окружающих, не было никакого желания. Однако Дэраэль и Касиад исправно прихлёбывали свои напитки и не забывали сновать острыми взглядами по сторонам. Промеж растопыренных пальцев Картеса тоже то и дело вырывался отточенный следящий взор.

— Ты думаешь, что всё пройдёт по нашему плану? — тихо поинтересовался Касиад.

— Да, — коротко ответил Дэраэль, почти не разжимая губ, — я в этом уверен.

— По-моему, в последнее время за нами стали следить, Дэраэль. Мне кажется, газеты не опровергают твою смерть только для того, чтобы усыпить твою бдительность и позволить тайной полиции скорее тебя схватить. Бесшумно, — прошептал Касиад, почти уткнувшись носом в свою светло-серую бурду.

Брови Дэраэля чуть сдвинулись друг к другу, напряжённо и подозрительно он огляделся кругом, быстро посмотрел на Картеса и, получив от того едва приметный отрицательный кивок, фыркнул:

— Я и сам знаю, что в мою смерть изначально мало кто поверил… я держусь настороже, Касиад, не стоит из-за этого так беспокоиться. Я ещё вчера заметил за собой хвост. Если честно, они могли бы следить и получше.

— Они могли всего лишь отвлекать твоё внимание, — покачал головой Касиад, — пока ты любовался на их тупость, сзади за тобой преспокойно следили настоящие агенты. Не думай, что мы связались с идиотами. Мне кажется, что теперь нас не выпустят живыми, мы узнали нечто такое, о чём запрещено даже в сказках слышать.

— Это не имеет никакого значения, — хмуро сказал Дэраэль, — то, что произошло, уже произошло, этого не изменишь. Остаётся только выяснить, почему нам запрещают знать о Стене и о том, что кроется за ней. В архивах наверняка есть информация об этом… раздобудь её к следующей неделе. А я пока прочешу окрестности, поищу, где может быть самое слабое место в пограничной охране.

— Есть ещё проблема, — не мог угомониться Касиад. Его глаза блестели, он часто облизывал сухие растрескавшиеся губы и кусал их, не замечая, что по подбородку его уже самым подозрительным образом стекает густая кровь. — За мной тоже следят.

Невыразительное лицо Дэраэля не поменяло своего выражения.

— Я и это предвидел, — сказал он, — конечно же, за тобой тоже станут наблюдать, ведь только идиот, в самом деле, не сообразит, что твой таинственный дружок в плаще — это Дэраэль Таболт. Ну так что же, ты догадываешься, кто из Отдела может наблюдать за тобой?

— Тут и догадываться не надо, — Касиад припал губами к светло-серой бурде и прошептал в её гущу: — Майту.

— Майту? — Дэраэль чуть повернулся к нему, приподнимая брови. — Это ты о девушке, которую я оглушил, когда нам понадобился свободный зал, не так ли? Но… но это попросту смешно, она ничтожный противник. Кому только могло прийти в голову дать ей задание наблюдать за тобой? Мне не кажется возможным, чтобы её переманили на свою сторону те, кого действительно следует опасаться. Если она и следит за тобой, то, скорее всего, из-за собственной глупости. Ты ей не нравишься, вдобавок, она недавно после разговора с тобой очнулась в пустом зале, не помня, как туда попала. Не волнуйся, если будешь сохранять спокойствие, она не всполошится и не станет ябедничать.

Касиад задумчиво прикусил кулак. Глаза его по-прежнему не теряли настороженного и сердитого выражения. Засунув кончик мизинца в серую бурду, он поболтал ту обгрызенным ногтем и затем медленно сказал:

— Конечно, Майту сама по себе жуткое ничтожество, и я не думаю её опасаться по-серьёзному. Но я вижу, что она какая-то не такая в последнее время. Тебя это должно насторожить, Дэраэль: слишком часто за эти полтора месяца мне на глаза рядом с ней стал попадаться Тесоро, глава Дежурных в Отделе.

Губы Дэраэля дрогнули, быстро сжимаясь, и значительная часть краски отхлынула от его лица.

— Тот самый… Тесоро? — полушёпотом спросил он. — Верно?..

— Да, я тебе о нём не раз уже говорил, — качнул головой Касиад. — Поверь, этот парень не тот, с кем можно связываться без опасения, что он свернёт тебе шею. Дежурные — садисты и звери по своей природе. Не думаю, что он стал бы появляться рядом с Майту, если бы ему просто была нужда за ней приволокнуться. Такие, как они, берут своё силой. Значит, здесь другая причина.

— Хм-м… — Дэраэль отвернулся от него и сосредоточенно потряс стаканом с бурдой, словно бы её бульканье могло подсказать ему выход из этой странной ситуации. — А вот это уже подозрительно, Касиад. Хоть это и означает, что дела наши плохи, всё-таки мне стало несколько поспокойнее. Сам посуди, если бы у Отдела или Правительства были прямые доказательства нашей виновности, стали бы они через Тесоро действовать так аккуратно и осторожно? Нет, они сразу арестовали бы тебя, затем меня, отволокли бы нас обоих в казематы и поскорей убили бы. Коль за нами ещё пытаются следить, да с такими заморочками, значит, что мы подозрительны, но никаких прямых улик против нас нет.

— Это не значит, что их на самом деле не существует, — сказал Касиад мрачно. — Тебе намного легче, Дэраэль. Хоть за тобой и впрямь следят и вот-вот объявят воскресшим, а то и убьют где-то за углом, ты хотя бы можешь пойти туда, куда желаешь, у тебя целый город — твой дом. А я сижу в Отделе за столом и не имею никакого права покинуть своё место, иначе меня точно убьют. Каждый взгляд, который бросают на меня, уже подозрителен…

Картес вдруг чуть опустил зашелестевшие листы бумаги, глаза его резко распахнулись, и взор его, метнувшийся в сторону Дэраэля и Касиада, наполнился звериной осторожностью, опаской. Его растрёпанная голова слегка качнулась, веки опустились, и в это самое мгновение Дэраэль заметил ту, на кого Картес обратил