Измена. Простить, отпустить, отомстить? - Каролина Шевцова

- Да.

- Что «да»?! Сначала я думала, что ты сделала это, чтобы перейти к отцу, но нет же! Ты вообще работать собираешься?

- Уже работаю, мама.

На секунду в трубке образовалось молчание. Маме нужно было обдумать эту новость.

- И где, с позволения узнать, ты работаешь? – даже не видя родительницу, я могла легко представить, как она сейчас поджала губы и сощурила глаза.

- Я работаю в филиале пятого роддома на Портовой. Маленький такой флигель за почтой, если хочешь, приходи ко мне на прием. Правда нужно записываться заранее и взять с собой простынку и бахилы.

- Я надеюсь, ты шутишь?

- Над бахилами? Никогда. У нас это, знаешь ли, больная тема. Я в первый день не проверяла, кто что надел, а потом тетя Таня меня так отчихвостила, что пришлось полы мыть. Представляешь?

- Настасья, - в голосе мамы прорезалось беспокойство, - с тобой все в порядке? Ты не заболела?

- Нет, мама. Более того, я, кажется, начинаю выздоравливать.

Мама часто задышала. Я слышала, как она пыхтит и понимала, что сейчас родительница в ярости. Но это ее состояние даже забавляло меня. Злится, ну и пусть! Я здесь при чем? Дела в папиной клинике идут прекрасно, я узнавала, и в моей помощи он не нуждается. Так что все дело в амбициях, которым я вдруг перестала соответствовать.

- Настя, - наконец у мамы снова прорезался голос, - ты не можешь работать в обычной женской консультации!

- Могу. И работаю. И устроилась туда сама, прикинь, без звонка Давида Аароновича и папиной протекции.

- Это повод для гордости?

- А то. Мне вот вчера в благодарность даже коробку Родных Просторов принесли. Представляешь? Мне тысячу лет не приносили конфеты на прием, а сейчас вот, закончу болтать и пойду чай пить.

- Насть, ты вообще себя слышишь? – В ужасе прошептала мама. – Какие конфеты, какой чай, о чем ты?! На свою зарплату ты могла нанять кондитера, чтоб он тебе эти конфеты крутил целый день! Что с тобой, дочь? Как ты будешь жить, как ты будешь растить детей?

- Ну, Никиту я уже вырастила. А Томочку… как-как, с Божьей помощью, - смиренно заключила я. Мне даже стало нравиться троллить маму, потому я с радостью приняла ее следующий выпад.

- Настя, тебе там будут платить копейки!

- Да, - послышался мой полный печали вздох, - зарплата, конечно, маленькая. Зато алименты у меня будут роскошные. И наследство, дай Бог вам долгих лет здравия, тоже порадует. Я же у вас единственный ребенок?

- Настя, ты хамишь.

- А ты лезешь, куда тебя не просят. Яблоко от яблоньки, мамуль.

Я знала, что последует дальше. Угрозы, и если они не помогут, то шантаж собственным здоровьем, папиной репутацией, и бабушкиными протезами, которые развалятся, если вдруг я подведу отчизну. Я уже плавала в этом море и успела изучить каждый камушек на дне, а потому ловко обошла их все.

- Мам, давай я обрисую тебе, как вижу наше дальнейшее общение. Вежливо, по существу, на те темы, которые действительно важны. Внуки, погода, твое и мое самочувствие. Встречаться нам пока не вижу смысла, Тому, если хочешь, можешь видеть в любое время. Я люблю вас с папой, но что-то в нашем общении пошло не так, и как раньше уже не получится.

- То есть ты хочешь войны?

- Нет. Я хочу мира, именно поэтому я не заблокировала тебя и не поменяла свой номер. Чтобы честно и по-взрослому поговорить с тобой.

- Настасья, - рыкнула мама, - ты доиграешься. Это тебе не салочки с дворовыми девками! Это еще Давид Ааронович не знает, что ты отчебучила! Это…

Что случилось дальше, я не услышала. Нажала отбой и, выключив звук, оставила телефон на кровати. Вернулась обратно на кухню, там Тома уплетала сваренные ею же макароны. Щеки дочки лоснились от жира, масла она в свое блюдо не пожалела и щедро бахнула всю пачку.

Эта картина вызвала во мне умиление, сразу вспомнилось, как когда-то я и сама училась готовить, радовалась первым победам и плакала над угольками в мусорном ведре. Сырники мне уже тогда не давались.

- Вкусно тебе, ребенок?

- Очень!

Я погладила косматую макушку, Тома зацепилась за мою руку и пару раз боднула ее щекой, ну точно, что котенок. Несколько минут мы молчали, а потом я произнесла:

- Тома, ты как поешь, собирайся, нам нужно кое-куда съездить.

- М, и куда? – Прочавкала она.

- Посмотреть одну квартиру и если она нам понравится, заключить договор. Мы с тобой переезжаем.

Глава 55

Тома обошла спальню по периметру. Времени у нее это заняло немного, комната была действительно небольшая.

- Ну как?

От волнения у меня между лопатками чесалось. Квартира, которую я сняла, отличалась от того, к чему привыкла Тамара. Высокий человейник в плотно заселенном комплексе, двадцатый этаж, сорок шесть квадратных метров и один бестолковый архитектор, по дурости которого в таком крохотном пространстве умудрились сделать огромный коридор, царскую ванную, гардероб и умерили размах только когда поняли – на комнаты метров не осталось. Спальня и кухня вышли кукольными.

Зато этот дом стоял аккурат между моей новой работой и Томкиной школой, здесь был свежий ремонт, очень светло и тепло, во дворе куча площадок, где дочь могла бы гулять без моего надзора, а главное – аренда, которую я могу себе позволить! Даже с учетом небольшой сейчас зарплаты, я могу использовать сбережения и еще останется хорошая сумма на черный день!

- Том, да не молчи ты, - занервничала я.

- Я не молчу. Я рассматриваю.

- Тут нечего рассматривать, кровать и шкаф. Кровать белая, шкаф… тоже белый. Ну, так что скажешь?

Я понимала, что вряд ли моему ребенку понравится эта квартира. А еще понимала, что уже заключила договор и отдала деньги и других вариантов нет. А ждать когда появится… спасибо, больше не хочется. Дождалась уже…

- Мам, а в нашем старом доме совсем никак? – С жалостью протянула Тома. – Там комнаты огромные, и сад, и уютно, и все мои платья в шкаф влезают. Мне там очень нравится.

Тома тяжело опустилась на голый матрац. Я села рядом, и весело боднула дочку плечом, будто совсем не переживаю из-за ее слов.

- Мне тоже очень нравится наш дом.

- Так зачем тогда переезжать? – огромные глазюки