Последняя надежда - Феликс Эйли

– Помнишь, как я тебя ошпарила магией? – подняла бровь Изабелла, – а хочешь ещё?

Это был блеф с её стороны – похоже, Пьер не знал, что близнецов лишили фиолетовой силы.

– Ты как всегда болтлива, Лео, – насмехался Коссак, – вступаешься за своего братца, пока он мне и слова не сказал? Кстати, Антуан, в этом наряде ты ещё больше похож на девочку.

– Пьер, давай оставим эту нелепую школьную вражду, – спокойно сказал Эрнст, – сейчас мы в плену у злой ведьмы, которая может в любое время убить нас всех. Поэтому пора нам встать на одну сторону.

– И кто в этом виноват? – голос Пьера почти превратился в истеричный визг, – не будь вас, железяка не заморозила бы нас!

Его приятели единодушно закивали. Изабелла и Эрнст оторопели. Коссак был уверен, что Ледяной Крестоносец не пришёл бы в Последнюю Надежду, если бы Сестра не рассказала всем о себе и Брате.

– Пойми, Пьер, Крестоносца послала Ара… – начал Эрнст.

– Да чё тут понимать? – кричал Пьер, – А-А-А-А-А-А-АА-А-А-А-А!!!

С душераздирающим воплем бывший школьный задира рухнул на брусчатку. Он отчаянно пытался встать, но невидимая сила прижала его к земле. Друзья Коссака в ужасе отпрянули назад, и подруга вдобавок истошно завизжала. А Эрнст и Изабелла беспокойно наблюдали за корчащимся Пьером.

– Это… А-А-А!… всё… А-А-А!… они… А-А-А-А-А!!! – Пьер сквозь боль выдавил отдельные слова.

– Это не мы! – Изабелла обратилась скорее к его друзьям и прохожим, чем к нему самому, – у нас нет такой магии! Это всё та ведьма!

Именно так Арабелла, тогда ещё трёхглазая и зелёная, пытала Сестру в Ледяном Бастионе после неудачного покушения…

– Что здесь происходит? – раздался низкий мужской голос.

Открылась дверь дома Пересов, и изнутри вышли папа и мама. Они смотрели на Пьера, который извивался на брусчатке перед их детьми, и испытывали сильный страх.

– Прошу… тебя… помоги… мне… – умолял Коссак.

Он тянул руки к ногам Эрнста и умоляюще смотрел на него полными слёз глазами. Но Брат не знал, как помочь Пьеру. Маг и его Сестра лихорадочно думали, что можно было сделать…

– Ему нужна медицинская помощь, – предположила мама Перес.

– Магию можно победить другой магией, но у нас её нет! – в отчаянии выпалил Эрнст.

Вдруг голова Коссака взорвалась, превратившись в кровавую кашу прямо у ног Брата. Ошмётки плоти и мозгов разлетелись по брусчатке и заляпали ноги Эрнста, Изабеллы, Пересов-старших и друзей Пьера. Подруга Коссака сдавленно охнула. Зрачки мамы и папы Перес расширились от ужаса, а невозмутимый друг Пьера лишь слегка поморщился, хотя никто не знал, что творилось за линзами очков.

– Это всё вы! – взвизгнула рыжеволосая девушка.

Эрнст и Изабелла взяли друг друга за руки. Близнецы хотели сохранить спокойствие, насколько это было возможно. Ведь никто не знал, что готовила им Арабелла. Они видели, как со всего города к телу Пьера приближались люди. Жители Последней Надежды оживлённо переговаривались и охали, увидев безголовый труп. А прямо со стены к фонтану прилетела высокая черноволосая женщина в бежевых одеяниях и синем плаще. Многие жители Последней Надежды бросили на неё недоверчивые, опасливые взгляды.

– Представьте себе мир без своих врагов! – громко заговорила Арабелла Левски, – Вселенную, где все получат по заслугам! Если вы мне поможете, это станет возможно…

Горожане озадаченно перешёптывались, переводя взгляды то на неё, то на Брата и Сестру. А Изабелла и Эрнст с ненавистью смотрели на Арабеллу, крепче взявшись за руки.

– Зачем ты его убила? – выпалил Брат.

– Чтобы показать, что значит быть Богом, – сладко улыбнулась хозяйка Лимбо, – вы же не до конца осознаёте, что я вам предложила.

– Возможность творить произвол, – процедила Изабелла.

– Не произвол, а справедливое возмездие, – ответила Левски, – кто мы такие, чтобы нас судить? Мы титаны, подпирающие плечами небосвод, но что нам мешает сбросить его на биомассу под ним? Что мешает нам расправить плечи?

– Не слушайте её! – из бурчащей толпы послышался женский голос.

Эрнст и Изабелла обрадовались при виде Розалинды, которая вместе с Алексом попала в первые ряды горожан.

– Вы защищали наш город и мир от демонов, вы сражались за хорошее дело! – прокричала девушка с розовыми волосами, – мы знаем вас лучше, чем эта лживая ведьма!

Арабелла нахмурила брови. Казалось, она испытывала от происходящего веселье.

– Неужели вы думаете, что так оно и есть? – резко и горячо заговорил другой горожанин, – неужели вы думаете, что эти гнилые маги сказали вам правду?

В вышедшем к фонтану мужчине в строгом костюме близнецы узнали Пабло Кабальеро – преподавателя социологии из Академии. Этот человек с чёрными растрёпанными волосами и ухоженной, вычурной бородой, рьяно ненавидел магов и всё, что связано с волшебством.

«Только этого нам не хватало», – при виде Пабло Брат скривился от отвращения.

– Вы только поглядите на неё! На это чудо с розовыми волосами! – брызгал слюной Кабальеро, указывая пальцем на Розалинду, – помните, как она создала магический заряд на празднике девяностолетия нашей Академии? Маги покрывают магов – так было всегда и везде! На самом деле они все заодно с Арабеллой! И ваши прелестные Брат и Сестра тоже! – он повернулся к Эрнсту и Изабелле.

В толпе прошла волна возгласов. Одни, включая ректора Академии и преподавательницу химии, не доверяли Пабло, а другие – среди них были Натали Вольдемар и священник – понимающе ему кивали. Алекс и Розалинда явно возмутились высказыванию социолога, а реакцию мамы и папы было сложно понять.

– Пабло Кабальеро, – мягко назвала имя Арабелла.

Нахмурив брови, он подошёл к волшебнице.

– Ты мне ничего не сделаешь! – кричал он ей в лицо, – если ты меня хоть пальцем тронешь, то они тебя возненавидят! А я стану мучеником в борьбе против диктатуры магов!

Говорил Пабло пламенно, с абсолютной уверенностью в своей правоте. А Арабелла была совершенно спокойна и никак не реагировала на его тирады.

– Понимаешь? Можешь сколько угодно молчать, но рано или поздно ты поплатишься за всё, что с нами сделала! – гневался Кабальеро.

Он стоял рядом с Арабеллой и тряс в воздухе поднятым указательным пальцем. И удивлённо вздохнул, когда Левски схватила его руку и крепко сжала. Воинственный настрой преподавателя социологии быстро погас, и его