Опыты для будущего: дневниковые записи, статьи, письма и воспоминания - Александр Михайлович Родченко

Сегодня же искать материал к актуальной теме.

Правда, надоели эти заботы о квартире, о еде, о карточках и пр. Боже мой! Только бы меня не сшибли с этого! Трудностей будет масса и неудач. Решился, в бой, пусть хоть обломают остатки старых крыльев бунтовщика и романтика. Старый ЛЕФ всё же лучше мертвой собаки.

План

1. Искать материал фото

2. Делать пробы и эскизы по ним

3. Начать портрет

4. Зарисовки деталей

5. Наметить из старых, что писать летом

6. Летом сделать этюды

Нужно сделать маленькие альбомчики и всегда иметь при себе. В них зарисовывать всё, что видишь в журналах, т. е. руки, ноги, губы, обувь. Неважно, что не с натуры. Фото – это вторая натура, а знания нужны. Это лучше запоминается, и рука привыкает. «Память для дел мертва».

Часы стоят, радио молчит… Рассвет не приходит… Нюрка спит в мастерской, скоро потухнет электричество…

Хочу весны, солнца…

Необходимо собрать и подобрать весь материал литературный, какой только я писал: и программы, и записки, и иконографию, и дневники, письма и документы, каталоги и статьи, мои и обо мне.

Всё это разобрать по годам. И тогда только писать воспоминания, в которые вставлять всё это.

Получится, вероятно, интересная книга.

Так же подобрать портреты лиц, с которыми встречался, и дать им характеристики. Главное, чтобы было много иллюстраций и документов. Пусть потом ругают или хвалят, но я это должен сделать. Пусть это и будет монография, книга по искусству и воспоминание… И при первой возможности ее издать.

15 марта 1943 г.

Получил письмо от Мули. У них собирают девушек в танковую колонну… Она не знает, идти ли? Но это Уральская колонна, и ей в нее бессмысленно…

С подбором лит. материала дело идет хорошо.

Заболел… Не выхожу.

16 марта 1943 г.

Варвара принесла паек по карточкам: Баранина – 1300 гр. Селедки – 700 гр. Масла – 400 гр. Меду – 1 кг. Спички – 6 кор. Соль – 800 гр.

Сегодня нужно отнести вещи в Всекохудожник, пожертвованные на танк. Затем в МОСХ.

Болит голова и спина…

Вчера перегорели пробки, электричество погасло. Починил и стало светло, «налево».

На фронте тихо, немцы опять прут.

Варва ходила в МОСХ ставить печати на карточках.

Телефон обещали включить в конце марта.

В старости я начал понимать русскую природу, я полюбил московские морозы и улицы. Я только по приезде увидел розово-синее московское небо.

Сдал во Всекохудожник портрет – рисунок В. Маяковского и за Варву – натюрморт.

Привыкаю писать дневник. Только надо писать аккуратней, а то трудно будет читать. Втянулся и пишу каждый день.

Девять часов вечера. Обедал в одиночестве. Варва куда-то ушла. Она два раза ходила в гастроном и считает, что она всё делает, а я ничего.

Варва грустит о Муле и часто сидит и смотрит в одну точку… Сильно постарела и стала похожа на свою мать. Я, конечно, тоже стал раздражительный и нервный. А зачем нервничать? Мы в Москве, в тепле, сыты…

Читаю Ф. Альперова «На арене старого цирка». Интересно, но написано скучно.

На фронте тихо. Как говорят: «Уничтожили до роты пехоты противника».

Жду телефонного мастера.

19 марта 1943 г.

Делаю телефонную книжку, чтоб было можно увидеть алфавит крупно, а то плохо вижу.

Сегодня опять дали новых лауреатов: Герасимову, Яковлеву, Бакшееву, Вильямсу, Федоровскому, Лансере, Жукову, Шмаринову. За что?

Все лауреаты, а я как идиот. Всё чего-то жду. А я всё еще ничего не сделал, ни налево, ни направо… К тому же я стал стар и болен…

Нужно работать всё время. Аврал… Аврал… Тревога!

10 лет пустоты…

25 марта 1943 г.

Вчера на собрании графической секции МОСХа, только один задал вопрос: «Простите, это конечно позор моей биографии, но я не знаю художника Жукова, как бы с его работами познакомиться?» А Жуков теперь лауреат.

Варвара слышала разговор председателя Журавлева с Захаром. Мне велели сократить по 50 картин. А кого я могу сократить? За что им дали лауреатов? А режиссер Пырьев. Он лауреат, орденоносец, заслуженный!

Мне страшно!

Смотрел этюды Варвы. Нравятся. Смотрел свои эскизы. Надо писать с натуры…

26 марта 1943 г.

Встал в 4 часа. В 5 уехал в гастроном на Арбат. Час стоял на улице в очереди, пустили в 7 часов… Час мотался по магазину. Купил масла 400 гр. и гуталину[253] 1100 гр. Ушел домой в 10 часов.

Варва снова пошла хлопотать о Муле. Хочется, чтоб жила здесь Муля. Я люблю молодых, молодые всегда бодрые и веселые. Мне очень жаль, что ей сейчас плохо…

2 апреля 1943 г.

Захар Быков хочет вызвать Мулю в командировку для сдачи работ на месяц в Москву, без «прописки»… Но потом будет мука с пропиской…

Телефон принесли и поставили, но еще не включен.

Завтра Варва идет к Чагину[254].

6 апреля 1943 г.

Весь стол был завален, делал Варве сандалеты, провозился целую неделю.

Зам. Храпченко Константинов послал в отдел Искусств Позовскому в Молотов правительственную телеграмму: «Командируйте В.А. Родченко в Москву на месяц для сдачи работ». Послали ей телеграмму, чтоб пошла в отдел Искусств.

Чагин обещал вставить в свой список вызываемых членов семей. Это будет запас вызова, а если она приедет, то будет по нему прописана.

Настроение у нее грустное, часто пишет о смерти…

Радио провели.

Денег нет… Послали Муле 200 р.

Соседка Карпова, танцовщица, акробатка, принесла вчера 10 шт. папирос за то, что я вчера ей починил дверь, вычистил газ и покрасил сандалеты.

На фронте без перемен…

Варва ушла занимать деньги.

Хочу продать свое банджо. Много чего бы продал, да трудно продавать. Всё равно всё идет прахом…

Всё немцы жгут и уничтожают, век передовой техники и науки…

7 апреля 1943 г.

Сижу дома, посадил рассаду: табак, резеду, настурции, а также лук и редис. Убираемся.

На фронте тихо. Говорят о будущих налетах на Москву.

Нужно бы убрать печь и сделать Муле кровать, но боюсь заранее, опять не приедет.

Замучали с русскими песнями по радио. Хор Пятницкого, Козловский – «Иван Сусанин» и песни ямщика без конца.

В живописи «Русское искусство», Герасимов, Герасимов, Герасимов…

Шостакович и Кончаловский, единственное, которое радует…

8 апреля 1943 г.

Простудился и болит голова, насморк. Хотел пойти на улицу, тепло +5 градусов, солнце.

Варва ушла за табаком. Докурил последнюю папиросу… Хлеб и каша… Скучно…

У меня было европейское имя, как художники Левого фронта, я участвовал во многих заграничных выставках. Меня