Дети города-героя - Ю. Бродицкая

Первое время им давали небольшие задания. Основное — наблюдение за большаком Шалохово — Пустошка, потом за шоссейной дорогой Ленинград — Киев в районе Рудо — Усть-Долыссы.

Убедившись, что девочки очень исполнительные и смелые, стали доверять им ответственные задания.

Я, как заместитель командира бригады по разведке, понял, что Лариса имеет все данные для хорошей разведчицы — умная, хитрая, смелая… Я давал ей все более и более сложные задания.

Лариса переодевалась нищенкой, брала с собой сумку и отправлялась к намеченному пункту. По пути уже начинала побираться. Набрав изрядное количество кусков, шла к своему человеку, брала у него нужные сведения, передавала новое задание.

Лариса никогда ничего не записывала, но сведения передавала точно. Помнится такой случай. В июле или августе 1943 года в сторону Невеля передвигались вражеские военные части. Надо было выяснить, сколько их, узнать нумерацию. Тут-то и пригодились смекалка и хитрость Ларисы. Переодели опять нищенкой и послали в Усть-Долыссы. Я, комиссар и комбриг очень волновались, когда ее провожали. Она это заметила и сказала:

— Все будет хорошо. Не волнуйтесь. Задание выполню.

У нее был простой план. В Усть-Долыссах были свои люди, которые служили в полиции. Она решила через них достать несколько писем и конвертов с номерами полевой почты. Все ей удалось, как задумала. В бригаду доставила несколько таких конвертов…

— Как тебе удалось их пронести? — спросил я.

— Очень просто, — ответила она, — у меня же нищенская сумка. Под кусками хлеба и лежали письма.

…Ларису поймали в Игнатове. Она бросила гранату, которая не взорвалась. Юную партизанку замучили и казнили…

После гибели Ларисы партизаны дали клятву отомстить за нее. Идя в бой и на задание, говорили: «Отомстим за Ларису!»

Вечная слава Ларисе, погибшей за нашу любимую Родину!

П. Котляров.

Галя Комлева

В поселке Торковичи действовала подпольная группа комсомолок-школьниц, которые стали связными между партизанами и партийной организацией. Во главе связных стояла пионервожатая школы Аня Семенова. К ней и пришла пионерка Галя Комлева, упросила взять и ее…

В 1942 году фашисты раскрыли подпольную группу. Девушки были схвачены и казнены. Красные следопыты нашли многих людей, которые знали Галю. Они прислали ребятам письма. Вот одно из них.

«Помню девочку…

В 1942 году я находился в немецком застенке в деревне Горыни, где был штаб гитлеровцев. В середине декабря под утро загремели засовы. К нам в камеру кого-то втолкнули и бросили в угол. Дверь захлопнулась, я приподнялся и смутно, в темноте увидел детскую фигурку.

— Кто ты? — спрашиваю.

— Дядя Коля, это я, Галя Комлева…

Мы с Комлевыми соседи по улице, и я знал, что Галя арестована. Галя подползла ко мне из другого угла, куда ее бросили палачи.

— Что с тобой, бедная девочка?

— Дядя Коля, меня весь день и всю ночь таскали на допросы, избивали, но я им ничего не сказала. Приведут с допроса, не успею уснуть, опять приходят за мной. Меня весь день и всю ночь мучили, били руками и ногами. Пусть убивают, от меня они все равно ничего не узнают. Теперь недолго им властвовать. Скоро наши придут, за все отомстят!

Мы говорили шепотом: за дверью часовые. Мне так захотелось по-отцовски прижать к груди и согреть эту хрупкую, но крепкую духом девочку. В камере было холодно. Каждую минуту могли войти часовые. Галя отползла в другой угол, притихла. Слышал ее тихие стоны и не мог уснуть.

Стало светло. За ней опять пришли часовые. Она едва поднялась с пола, и тут я увидел, как Галя избита…

Прошло много лет. Я уже на пенсии, но и теперь, когда вспоминаю эту хрупкую девочку, невольно к горлу подкатывается комок.

Я, сильный мужчина, был поражен мужеством этого четырнадцатилетнего ребенка.

Галя никого не предала. Умирая, крикнула: „Палачи, вы доживаете последние дни! За нас отомстят!“.

Н. Богатырев.

Торковичи, 1-я Крестьянская улица, дом № 8».

Моя боевая сестренка

Ютик, как ласково звали ее в отряде, была самым близким моим другом. Мы были неразлучны. Многие нас считали сестрами.

Она была смелой девочкой. Ей все время хотелось участвовать в боевых операциях. Но подростков, как правило, не посылали на задания. Достаточно было взрослых, и даже для них не хватало оружия.

Познакомились мы с Ютой в июне 1943 года в Стругах Красных. Мне было семнадцать лет, когда меня в качестве радистки спецгруппы направили в тыл врага к партизанам. Сбросили нас неудачно. Попали мы прямо на костры карателей. Группа наша была разбита. Тяжелораненую, без сознания, гитлеровцы захватили меня в плен. Когда я немного пришла в себя, они дали мне рацию и потребовали связаться со штабом партизанских соединений, чтобы узнать точные координаты бригады, в которую мы летели.

В первой же радиограмме я сумела дать знать командованию, что группа погибла и я нахожусь в плену. В Ленинграде меня поняли. И гитлеровцы тоже… Начались побои, издевательства. Так ничего и не добившись, гитлеровцы отправили меня в Струги Красные, где у них было организовано сельскохозяйственное «имение». Управляла им некая «фрау Тамара».

Там я и познакомилась с Ютой, которая в мае 1941 года приехала из Ленинграда на летний отдых в Сольцы, не успела эвакуироваться в начале войны и оказалась в имении у «фрау Тамары».

Однажды ко мне подвели трех девочек. Одна из них показалась мне знакомой. Она частенько подходила к забору, обнесенному колючей проволокой, поглядывала в мою сторону, стараясь привлечь внимание. Две другие были дочерьми «фрау Тамары».

Девочки уставились на меня с любопытством. Потом стали спрашивать о Ленинграде, о моих родных, о том, как удалось мне стать радисткой…

С первых слов девочек все стало понятным. Фашисты и раньше подсылали ко мне провокаторов, чтобы узнать то, что не удалось им выпытать на допросах. Больно было думать, что и этих, ничего не подозревающих девочек фашисты используют с той же целью.

И все-таки я решила поговорить с ними. Мне захотелось рассказать им о героической обороне города, о блокаде.

Девочки слушали затаив дыхание, почти не прерывая.

Показался переводчик с фельдфебелем. Девочки встали. Юта стала прощаться и на