Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

— У Христа за пазухой, ха-ха-ха, — снова потешается Артем. — Скорее у чёрта в котле, — открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но получает смачный подзатыльник от «щедрости».

— Всё, заебал. Расскажу Стёпе про эти подколы.

Артем все же затыкается, крестит свой рот. А я в недоумении смотрю на мужчин.

В планы быть ни сиделкой для какой-то старушки, ни компаньонкой не входило. И да, работа. Мой ларек…. Совсем из головы вылетело. Можно, похоже, распрощаться с этим местом. Хозяйка там строгая и прогулов без предупреждения не любит.

— Я… — осекаюсь и ещё раз смотрю на свой телефон, коробку с новым, вкусные деликатесы и по-новой прокручиваю в голове слова «щедрости».

— Сколько лет Степе? Это Степанида?

Он кивает:

— Семьдесят пять. Заменила мне родителей. Тётка ещё есть, но там такая бизнес-леди сейчас — вечно по заграницам летает, дома почти не бывает. В общем, бабушка — зона моей ответственности. И твоя, если Степе приглянешься. Суть работы примерно поняла?

И правда что-то примерно…

— У меня нет медицинского образования. Я собиралась поступать в институт и работать с цифрами, а не с людьми, и…

— Так в чём проблема, Миш? — обрывает меня «щедрость». — В институт поступишь. В московский, если к Стёпе подход найдёшь и заманишь ее ко мне в столицу. Курсы по медицинской помощи закончишь — там быстро. Было бы желание. Или тебе хочется обратно домой? К отчиму и его друзьям? Могу отвезти прямо хоть сейчас, — давит на больное.

Курсы медицинские я и так уже закончила из-за мамы. Капельницы и уколы делать умею. А вот со стариками… У меня только с тетей Васей опыт общения. Но ту сын обижает, и история с моей чем-то перекликалась, отзывалась. А здесь бабуля московского мажора… И я не слуга на побегушках. Уф. Я не о таком карьерном росте мечтала. Хотя это далеко не прилавок на побережье…

Беру вилку, ковыряю еду и исподлобья наблюдаю за «щедростью». Адаптация — это часто про то, как ты реагируешь, когда что-то идёт не по плану. Всё не по плану. И я не знаю, как поступить. А ещё бешусь от собственного бессилия.

Но всё складывается так, что предложение «щедрости» — кстати.

— Ну так что? Третий вариант? Или отчим? — спрашивает Демьян.

— Отчим, — выпаливаю.

«Щедрость» сдвигает брови к переносице, а я ловлю себя на том, что снова им любуюсь. Даже когда он недоволен все равно безумно красив. Надо же, в жизни, не подумала бы, что падка на мужскую внешность…

— Ты хорошо подумала? — уточняет он.

— Да, — уверенно отзываюсь. — Дома осталась заначка, — выпаливает Миша быстрее, чем Мишель успевает сообразить, проведя внутренний анализ. Но все же подхватывает: — Поможешь забрать сбережения?

— Что за заначка? — теперь и Артём хмурится, но у него это выходит не так выразительно и красиво, как у «щедрости».

— Вон как, — Демьян трет скулу с налившимся синяком. — Заначка, значит?.. — улыбается нагло, с азартом. — В Москве мне за такое изолятор бы грозил. А тут… — улыбка ширится, почти довольная. — Ну что ж, заедем к твоему родственнику. Дорогу я запомнил.

— А-а-а, — тянет Артём, словно и до него что-то там дошло. — Травма-а-ат! У нас дома хрен перед кем просто так им помашешь, сразу хлопнут с концами. Дементор, — ухмыляется. — Мне нравится ход твоей мысли… Доедай, Миш, быстрей, и поехали, — почти хором выдают последнюю реплику.

Теперь, кажется, понимаю, почему они дружат и что у них общего. А может, у нас троих, потому что с удовольствием заеду с «щедростью» и «подарочком судьбы» напоследок домой. Чтобы попращаться с Пётром как следует.

7 глава

Облом… просто облом. Аж ботинком хочется пнуть эту проспиртованную тушу, что валяется на диване, уткнувшись лицом в подушку и не подает признаков жизни. И как, блядь, люди до такого опускаются? У меня ведь тоже не фонтан события, проблемы на горизонте маячат нехилые, но чтобы так бухать и из дома всех выгонять?.. Нет, пока еще не докатился.

— Если пальнуть в него с расстояния, как думаешь, проснется? — предлагает Артём.

— Лежачих не бьют, — отвожу взгляд от отчима Миши и осматриваюсь. Просто. Чистенько, опрятно. Чем-то напоминает бабушкин дом из детства. — Ладно. Пойдем на улицу подождем, тут перегаром на весь дом разит.

С недавних пор не перевариваю этот запах. И в целом отбухал свое, но лучше не срываться. А то потом репутация спасибо не скажет. Хотя… бабуля точно переберется ко мне. Но в ее преклонном возрасте дёргать ей нервы таким паскудным глупым образом не охота. Не заслужила она этого.

Миша уходит в свою комнату, а мы с Артёмом на улицу. Я достаю сигареты, затягиваюсь. Смотрю на небо, на этот загроможденный двор, на разруху кругом. Как, блядь, меня угораздило в это все дерьмо влезть еще раз? На хера?

— Думаешь, как охуенно на новые грабли наступать? — словно подслушивает мои мысли.

Пухлый хоть и бесит, но в корень смотрит и базу всегда выдаёт. Держу его при себе, чтобы совесть моя на привязи сидела. Сентиментальный в последнее время стал. И щедрый. А Артём — цербер. Укусит иной раз так, что мало не покажется. Ещё бы всякую дрянь в себя не запихивал, не прибухивал и сильно удивился бы, насколько высоко можно подняться по карьерной лестнице, если не халтурить.

— Девчонке помощь нужна. А мне бабулю пристроить в хорошие руки. Так что это отличный план.

— Ну да… Ну да… И сиськи у этого плана зачёт. И задница в порядке, фейс тоже смазливый. Точно хоть совершеннолетняя?

— Бабулю пристроить, — повторяю я.

— Угу, — тоже берёт сигарету и убирает травмат в карман ветровки. — Одно другому не мешает. Без отрыва от работы и всегда на подхвате молодое свежее тело. Преимущества ты и сам знаешь. Пока дитё — слепишь под себя, что-то и в рот заглядывать будет. Это не самодостаточные дамочки с Арбата и не акулицы с Патриарших. Может, и мне какую финтифлюшку здесь присмотреть? В уборщицы дома, например, — размышляет вслух.

Губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Она тебя почему-то сторонится. Но про подругу уточни. Вчера с ней в баре какая-то сидела. Может, согласится.

— Нет, у меня с головой всё в порядке. И карму рода очищать не надо. А вот её карму рода мы бы подчистили. Жаль, она в пьяном угаре спит.