Лунная пыль - Петр Семилетов

— О, узнаю мажорный септ-аккорд! А у кого гитара? Кто здесь бард?

— То мобила! — смеется пассажир.

— Ну что я, — говорит Намахов, — Не отличу живого исполнения? Не отличу живого? — обижается и руками в грудь толкает пассажира. Возгласы, высаживание.

На выходные Борис Леонидович затеял корпоратив в лесу. Но кто будет заведовать музыкой? Сергей посоветовал своего сына:

— Миша известный диджей. Сейчас на всю Голландию гремит.

— Почему Голландию?

— Там центр… Всей модной музыки.

— А он сможет что-нибудь зажигательное нам подобрать?

— Конечно. Без вопросов.

— Аппаратура тоже его?

— Конечно!

В субботу на лесную поляну съехались машинами. Намаховых подвозили Ежорины на своем джипе. Сергея укачало, по пути он несколько раз просил остановить машину и выходил на обочину дышать воздухом.

Начали раскладываться, готовить шашлыки. Борис Леонидович подошел и осведомился:

— Сергей, как вы?

— Ничего, уже ничего.

— Миша, как музон?

— Всё готово, — кивнул на багажник.

— Закачаетесь, — пообещала Аня Намахова.

— А в каком стиле? — спросило начальство.

— Крутой колбас! — ответил Миша.

— Это хорошо. Это хорошо. Ну ты начинай устанавливать всё, — и отошел.

Миша выволок музыкальный центр с потёртыми наклейками. Когда начало вечереть, народ захотел музыку, а начальство щелкнуло пальцами. Миша поставил диск, из колонок на фоне глухого шума послышалось пение Сергея:

— Ииия-на, йеха-ноха, ииия-на а-йеха-ноха!

Одновременно с этим пошла Аня, совершая плавные движения руками. Муж ее всё то же повторял в динамиках.

Сотрудники не поняли. Хотя кто-то сказал:

— Прикольно!

— Включи следующую песню! — приказало начальство.

Там оказалось то же самое. Борис Леонидович подбежал и нажал на стоп. И музыка кончилась. Но вдруг за деревьями громко ударил бубен. Замолк.

Из сумерек выскочил, одетый в одни трусы, Сергей. В руке он держал заостренную палку. Зорко оглядевшись, он быстро-быстро засеменил к рассеявшимся у трех мангалов людям, воткнул копье в землю, сам, словно карандаш в циркуле, описал круг, держась за копье, потом резко вскинул его и, прыгая из стороны в сторону, завел:

— Эе-на, йеха-ноха! А-эе-на, йеха-ноха!

Вернулись домой ближе к полуночи. Сергей обрыгал Ежориным джип и всё извинялся, а во дворе своего дома решил постоять, подышать, пока жена с сыном пойдут наверх.

У парадного курили и негромко беседовали Микола со второго этажа и Андрей, что вечно ходил с бутылкой пива. Микола показывал Андрею свою мобилку. Намахов приблизился, оценил:

— Нехилая труба!

На него посмотрели.

— А как она против падений? — Сергей быстро выхватил у Миколы телефон и бросил его на асфальт. Вдребезги.

— Ты чего?! — закричал Микола, стал трясти Намахова за грудки. Андрей вяло их разнимал. Прерываемый, Намахов пытался сказать:

— Мне для обзора! Я…

Но его повалили на асфальт и стали пинать. Сергей поджал колени к животу и заорал дурно.

— Батя, держись! — басом крикнул сверху, с балкона, Миша.

Рядом вдребезги приземлился большой цветочный горшок — один, другой. Соседи замешкались, Намахов вытянул шмалер, выстрелил пару раз. Из парадного выбежал клон председателя кооператива. Сергей пальнул и в него. Что было дальше — а тьма опустилась.

Утром начальник сказал Намахову:

— После вчерашнего ты уволен.

— Вы паять не умеете! — возразил Намахов, — Кто вместо меня будет паять?

— Найдем.

Сергей пострелял там всех из шмалера и ушел. Открыл в себе музыкальный талант. Подсылал Мишу на радиостанции, в качестве агента. Тот пробивался к редактору и убеждал:

— Просто Серый. Сценический псевдоним. Он придумал модный шлягер. Все будут слушать вашу радиостанцию. Только для нее. Вот первая строчка, а вторую Просто Серый споет в вашем эфире.

Миша дергался куда-то вправо, с криком:

— Я как бочка, я как бочка!

— Что это такое? — недоумевал редактор. Миша пританцовывал:

— Пой со мной, пой со мной! Но вторую часть шлягера — только в вашем эфире. Просто Серый. Мы ждем вашего звонка.

И оставлял визитную карточку с телефоном. Но никто не позвонил. Тогда старший Намахов стал караулить у каждой радиостанции со шмалером. Как увидит редактора, так шпок ему в лоб стрелкой с присоской! И ведущего — тоже шпок!

В остальное время Намахов ездил в метро и посмеивался. Не знают пассажиры, что среди них — знаменитый музыкант. Сергей выходил на какой-нибудь станции, усаживался на лавку и качал из стороны в сторону головой, будто не веря. Потом хлопнет себя по ноге, засмеется. Что вы люди за чудаки такие! Идете себе мимо, ничего не замечаете. Ничего, потом вспомните! А обидно будет, куда же денешься — а вот автограф не попросили. Но всё, ту-ту, поезд уехал!

Грохотала, набирая скорость, электричка.

Намахов купил газету и прочитал в ней заметку. Написал бумажное письмо на адрес редакции, но обращаясь к журналисту: «Хорошо накалякал, зло! Я тоже так могу, но боюсь. Смелость города берет. Неизвестный».

Шмалер прожигал карман, становился опасным. Сергей вышел на станции «Днепр», где по одну сторону от рельсов статуя чувака, запускающего спутник, а по другую чувихи, отправляющей в небо голубей. Спустился к каменной набережной, пошел по стороне моста, что смотрит в сторону Подола, на ней рыбаков нет. Огляделся, кинул шмалер вниз — тот полетел в далекую темную воду. А если, перекинуть ногу через перила, и тоже туда?

Тут вспомнил про сыроедов. Но к посещению дома на окраине душа еще не лежала. Безработный!

С бесплатного таксофона позвонил бывшему шефу и спросил ехидно:

— Ну как, нашли паяльщика?

Когда на том конце провода положили трубку, Намахов крикнул в тишину:

— Паяй… Носом!

Три дня просидел он дома, хмуро уставившись в телевизор. Время от времени ударял кулаком по столику на колесиках, перед диваном, и восклицал:

— Кто в доме хозяин?

Тогда Миша уходил в ванну со словами:

— Пойду побреюсь!

И запирался. Старший Намахов продолжал сидеть, Аня же ломилась к сыну в дверь:

— Не смей резать вены!

Вскоре Миша выходил, показывал на языке лезвие, вращал его и снова прятал во рту.

— Я на грани, — сообщал Миша и садился в кресло. Телевизор мелькал лицами политиков. Сергей, глядя перед собой, бросал:

— Это я! сплошной комок нервов.

Звонил бывшему шефу:

— Нервничаю!

Теперь и ты сволочь понервничай, как приеду под парадное с перочинным ножиком, как буду подпаливать квартирные счета в почтовом ящике, как намажу тебе замок стойким клеем. Борис Леонидович после десятого звонка сказал, что обратился в милицию. А после двадцатого стал перебирать страницы записной книжки, где-то там под фамилией «Пых» значился телефон темного человека, бывшего ломателя костей. После тридцатого же звонка к Намаховым позвонил сам Пых.

— Что вы это, — сказал он снявшему трубку Сергею, — Уважаемых людей беспокоите? Я скоро к вам в гости приду, так что встречайте с