Алена Савченко. Долгий путь к олимпийскому золоту - Александра В. Ильина

Несколько месяцев назад она попытала счастья с российским фигуристом Антоном Нименко. Он даже был готов переехать в Украину, чтобы тренироваться с Аленой. Однако ни Украина, ни Россия не были готовы финансировать новую пару. Но Алена очень хотела попробовать, несмотря на отсутствие денег. Ей не хотелось заканчивать карьеру только потому, что пара не сложилась из-за отсутствия финансирования. Поэтому в игру снова вступили ее родители, которые нашли деньги, чтобы оплатить несколько недель работы с Антоном.

То короткое время, что она тренировалась с Антоном, он жил в квартире ее родителей, и они даже выдавали ему какие-то деньги на карманные расходы. Но пара не сложилась, они не подходили друг другу, да и у родителей Алены больше не было возможности оплачивать тренировки. После двухнедельных сборов Алена рассталась с Нименко. Не срослось.

И вот она сидела на кухне и думала, думала, думала. Ее подруга – очень талантливая украинская фигуристка Лена Ляшенко, на которую Алена равнялась, – посоветовала ей вообще уехать из Украины, сменить спортивное гражданство и попытать счастья в другой стране. Алена сама раздумывала над этой идей, но на это было не так-то легко решиться. Ведь Алена всегда хотела представлять на соревнованиях именно свою страну.

«Давай, ты ведь ничего теряешь, – повторяла ей Лена. – У тебя здесь нет перспектив». И ведь она была права. У Алены не было финансирования, не было партнера, не было ничего. Оставаться здесь и надеяться на лучшее было бы просто тупиковым вариантом.

Но Аленина мама хотела, чтобы дочка сначала попытала счастья в своей стране, прежде чем решиться на переезд. Но где было это счастье? Где? Уже тогда Алена знала, что ждать счастья не надо, его надо ковать самой. Поэтому когда Лена раздобыла для нее телефонный номер российского журналиста, жившего в Германии, она сразу же ему позвонила. Альтернатив не было. Артур Вернер, так звали журналиста, возможно, мог порекомендовать ей если не партнера в другой стране, который мог бы образовать с ней пару, то хотя бы помочь выйти на людей, способных посодействовать ей в этом вопросе. Поэтому она неделями с нетерпением ждала новостей. В своих первых письмах Вернер намекнул ей, что во Франции есть подходящий тренер и даже партнер. Но Франция казалась ей такой чужой и далекой. На самом деле Алена почему-то хотела поехать именно в Германию. Она сама не могла этого объяснить даже себе, но почему-то всегда чувствовала некую привязанность к этой стране. Может быть, это было связано с тем, что свой первый значимый титул Алена выиграла именно в Германии. Может быть, это ей подсказывала интуиция. Однажды, когда ей было 15 лет, Алена ни с того ни с сего объявила маме, что, как только станет совершеннолетней, переедет в Германию. Нина Савченко снисходительно улыбнулась и покачала головой: «Мечтать не вредно». Но Алену тянуло именно в Германию, поэтому она ждала.

Спустя пару дней после совершеннолетия ей наконец позвонили. И несмотря на то, что все эти дни Алена практически просидела у телефона в ожидании, когда раздался звонок, она оказалась не готова. Ее мама взяла трубку и не смогла сказать ни слова.

«Дай мне», – Алена взяла трубку, но и она не смогла ничего понять. Немецкий тренер, а это был именно он, даже пытался говорить по-русски, но все равно она могла уловить от силы половину того, что он хотел сказать. Ее спросили, готова ли она приехать в Хемниц на пробные тренировки. «Конечно, – сказала Алена. – Да!» Разве тут было еще над чем-то думать?

После этого разговора Алена почувствовала, как с ее сердца упал большой камень, ведь теперь у нее был хоть какой-то ориентир, как жить и куда двигаться дальше. А уж она-то сделает все возможное и даже невозможное, чтобы все получилось. Тем не менее ей пришлось выждать еще несколько месяцев до завершения всех формальностей – надо было оформить визу, встретиться с украинской федерацией фигурного катания, купить билеты. В это время она даже начала учить немецкий язык. Но главное – она больше не сидела сложа руки, ожидая неизвестно чего. Теперь долгожданная полоса света была отчетливо видна на горизонте, и ей оставалось только следовать за этим лучиком, чтобы выйти из темноты прошлых месяцев и приблизиться к солнцу.

Единственное, о чем Алена жалела, – она не спросила сразу, кого хотели поставить ей в пару. Она знала, что тренера зовут Инго Штойер, и поэтому очень внимательно смотрела по телевидению начавшийся чемпионат Европы, на который он привез некоторых спортсменов из своей группы. В конце концов ей придется тренироваться вместе с ними. Может быть, они могли бы подружиться, а может быть, и ее предполагаемый партнер был среди них.

– Мама, ты знаешь, в Германии есть один темнокожий мальчик, который выступает в парном катании, – Алена сидела на кровати в комнате, которую делила со своим младшим братом Ростиком.

– Ну и что?

– А что если меня поставят с ним в пару? – Алена улыбнулась и нетерпеливо посмотрела на мать.

Алена уже видела этого парника на других соревнованиях, и все девочки, с которыми они тогда переговаривались, были им очарованы. Во-первых, его внешность была экзотичной, и он здорово смотрелся на льду. А во-вторых, он сам по себе был очень симпатичный! Вот только имя этого парнишки она вспомнить не могла.

– Он очень красивый, я видела его в 2000 году. Мы наблюдали за ним в Оберстдорфе.

– Алена, ну хватит уже фантазировать! – мама покачала головой и подошла к окну.

Нина Савченко не знала, как помочь любимой дочке, и эта неизвестность ее тоже напрягала. Она очень хотела, чтобы ее единственная – из четверых детей – дочь оставалась дома и жила не так далеко от семьи, но, с другой стороны, что они могли ей тут дать, какое будущее ожидало их дочь в Украине? Нина была простой учительницей в школе, ее муж был учителем физкультуры, и у них не всегда хватало денег даже на еду. Руслан болел, и ему нужно было покупать дорогие лекарства. Они старались сделать все возможное, чтобы их дети были обеспечены всем необходимым и ни в чем не нуждались, но они были не всесильны. Конечно, если бы существовал хоть крошечный шанс для ее Аленки продолжить карьеру на родине, они бы