Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки - Татьяна Борисовна Альбрехт

Татьяна Борисовна Альбрехт

Лехаим, бояре или Мельпомена смеется. Актерские байки

© сост. Альбрехт Т.Б., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

* * *

Просто вы не знаете, что такое театр.

Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего…

М. Булгаков. «Театральный роман»

Предисловие

Можно ли актера считать человеком?

Разумеется, нет; этим-то он и хорош!

Магдалена Самозванец (польская писательница)

Актерские байки – жанр, бесконечный, как полноводная река. И пока существует театр, кино, пока есть актеры, он не иссякнет.

Конечно, курьезы, веселые или нелепые истории могут произойти с кем угодно. И шутить любят представители любой профессии.

Но актеры и в этом смысле стоят особняком. Почему? Да потому что рабочий инструмент актера – он сам, его тело, его эмоции, память, и работает он не с машинами и предметами, а с людьми – такими же актерами, режиссерами, художниками.

А в людских отношениях всегда все непредсказуемо, никто не знает про другого, «где у него кнопка». Вот и получается, что полностью, до секунды, до последней мелочи спектакль летит в тартарары из-за сущего пустяка, съемка срывается из-за нелепой случайности, сам актер, в очередной раз забывая, кто же он в данный момент (или слишком хорошо помня, какой он Актер Актерыч), вытворяет такое, что другому просто в голову не придет. Не говоря уж о том, что артист, не пошутивший над приятелем или партнером – и не артист вовсе. Таких просто не бывает.

Вот и множатся актерские байки, анекдоты, смешные истории, хлесткие высказывания актеров обрастают подробностями и вариантами, передаются из уст в уста, пересказываются снова и снова. Жанр давно уже стал практически фольклорным. Ведь в этих историях зачастую важна не фамилия героя (которая, к тому же, может меняться со временем), а суть актерства, как явления.

Отношение к актерам, как к какой-то собой категории людей было всегда.

Конечно, их больше не хоронят за оградой кладбищ, не заставляют жить обособленно и носить знак профессии, наоборот.

Тем не менее, в глазах обывателя актеры – люди «другие», бесконечно странные, непонятные, занимающиеся удивительным делом. А потому и актерские байки вызывают больший интерес, чем истории из жизни физиков или сталеваров.

Во-первых, они понятнее, почти никогда не требуют пояснений, во-вторых, большая часть их героев известна читателям, точнее, не просто известна, а читатель испытывает к ним определенные чувства, симпатию или хотя бы любопытство.

Преданья старины глубокой

Актеры способны играть любой характер именно потому, что сами вовсе лишены его.

Дени Дидро

В 1719 году, накануне 1 апреля, в Петербурге (с высочайшего разрешения Петра Первого) было широко разрекламировано представление знаменитого европейского силача Эккенберга. Он выступал под псевдонимом Самсон Непобедимый.

Билеты на спектакль продавались по небывало высоким ценам, а в афише значилось, что это событие собирается удостоить своим вниманием сам государь император. Однако, когда публика собралась, ей было объявлено, что спектакля не будет, поскольку все это – шутка по случаю 1 апреля.

* * *

В конце 80-х годов позапрошлого века в Петербурге с большим успехом шел балет Пуни «Дочь фараона», поставленный Мариусом Петипа. В первом акте фигурировал лев, который сначала шествовал по скале, а потом, убитый стрелой охотника, падал вниз. Льва изображал постоянный статист. Однажды он заболел, и его пришлось срочно заменить другим статистом.

Спектакль начался. Вначале все шло прекрасно. Лев важно прошелся по скале. Охотник выстрелил, стрела полетела… И вот здесь вышла заминка. Пораженный стрелой лев явно испугался высоты и в нерешительности топтался на краю скалы, виновато поглядывая на балетмейстера, в ужасе застывшего в кулисах.

Отчаявшийся Петипа показал льву кулак. И тут произошло чудо. Лев поднялся на задние лапы, перекрестился правой передней лапой – и прыгнул вниз.

* * *

В Тамбове в конце XIX века в местном театре «Дон Кихота» заменили по какой-то причине на «Ревизора». Предупредили всех, забыли только про актера, роль которого состояла всего из одной фразы. Представьте эффект, когда в столовую Городничего вошел человек в испанском костюме и, обращаясь к Хлестакову, произнес: «Синьор, мой господин вызывает вас на дуэль!»

* * *

Выдающийся негритянский актер Айра Олдридж обладал бешеным темпераментом. Его коронной ролью был Отелло. В финальной сцене он так «накалялся», что у него изо рта шла пена, а глаза наливались кровью. Исполнительницы роли Дездемоны панически боялись играть с ним. Известный театрал Стахович спросил Олдриджа, как прошли его гастроли в Москве с Никулиной-Касицкой – Дездемоной. Олдридж ответил, что она очень нервничала и добавил: «Все эти слухи сильно преувеличены. Я сыграл Отелло более трехсот раз. За это время задушил всего трех актрис, зарезал, кажется, одну. Согласитесь, что процент небольшой. Не из-за чего было так волноваться вашей московской Дездемоне».

* * *

Провинциальный театр не нашел статиста на роль покойника в гробу. Наняли отставного солдата. Немолодого, бывалого и с роскошными усами. Ну, идет спектакль. Солдат лежит в гробу. По бокам, как положено, стоят две свечки. Свечи горят, и одна из них капает на шикарный солдатский ус. Тут «покойник» поднялся, загасил свечу и преспокойно улегся обратно в гроб.

* * *

Актер Иванов-Козельский плохо знал пьесу, в которой играл. Как-то выходит он на сцену, а суфлер замешкался. Тут актер увидел старичка, который вчера изображал лакея и, чтобы не было заминки в действии, говорит ему: «Эй, голубчик! Принеси-ка мне стакан воды». Старичок с гордостью ответил: «Митрофан Трофимович, помилуйте, я сегодня граф-с».

* * *

В Малом театре был когда-то артист Живокини – большой такой, басовитый, полный серьезного уважения к своей персоне. В концертах выходил на сцену и говорил о себе в третьем лице приблизительно такой текст: «Господа, внимание! Сейчас с этой сцены будет петь артист Живокини. Голоса большого не имеет, так что какую ноту не возьмет, ту покажет рукой!»

* * *

Знаменитый в свое время актер Мамонт Дальский был приглашен на гастроли в роли Гамлета в маленький украинский городок. Он не знал, что театр украинский. Дальский вышел на сцену, на свой монолог… Появляется тень его отца и говорит что-то вроде:

– Хамлету! Син мій! Це батько твій!

– Да ну вас на хрен с такими родственниками, –