«Вдоль обрыва, по-над пропастью...» - Игорь Кохановский

Игорь Кохановский

«Вдоль обрыва, по-над пропастью...»

Игорь Кохановский и Владимир Высоцкий. 1953 год

Начало

Случай — псевдоним Бога.

Анатоль Франс

Весна 1961 года. Меня недавно перевели работать в Москву, а до этого я после окончания института трудился прорабом на строительстве вокруг Москвы газового кольца радиусом двести километров и приезжал домой только в субботу, чтобы в понедельник опять отправиться в ту деревню, где в это время был главный фронт работ. Дело в том, что Москва все время снабжалась ростовским газом, который оказался по своим компонентам очень содержательным для химической промышленности, и ей решили отдать этот ростовский газ, вместо того чтобы сжигать его в квартирах на газовых горелках, а Москву перевести на ставропольский газ.

Короче говоря, я опять оказался в своем любимом городе, в нашей закадычной компании, что сложилась еще со школы. Собирались мы тогда в квартире Володи Акимова, вернее, в его большой сорокаметровой комнате, хотя до революции вся квартира принадлежала отцу Володи. Он был по тем временам крупный инженер, достаточно богатый, чтобы иметь такую квартиру, в которой были еще две большие комнаты и, естественно, ванна.

После революции «буржуев» уплотнили, и в Володиной квартире жили еще две семьи. Но самая большая комната осталась за хозяином этой квартиры, который умер, когда Володя был совсем маленьким. Когда Акимов учился в девятом классе, умерла и его матушка. После смерти мужа через какое-то время она вышла замуж, но отношения с дядей Пашей (так звали нового мужа его матери) у Володи не сложились. Так что когда умерла Нина Сергеевна (так, по-моему, звали мать Володи), Акимов остался один-одинешенек и очень был рад, когда мы у него собирались на нашу скромную пирушку...

Мы с ним почти год не виделись, и я решил заехать — навестить товарища. Я знал, что за то время, что меня не было в Москве, Володя женился на очень красивой девушке, Ирине, познакомившись с ней в ГУМе, где она работала продавщицей.

Я позвонил, узнал, что он дома, Володя сказал, что ждет меня и хочет познакомить со своей женой.

Я приехал. Но, кроме красавицы жены, там была еще одна девушка — как оказалось, старшая сестра Ирины, Татьяна, которая заехала к сестре на минутку по каким-то семейным делам. Она была тоже очень недурна собой, правда, уступая в красоте своей младшей сестре.

Посидели поболтали о том о сём и разошлись. Я взял у Тани номер ее телефона и на следующий день позвонил ей и пригласил поужинать в кафе. Она согласилась.

Мы встретились и... Тут мне вспоминается начальный куплет одной из песен Владимира Высоцкого:

О нашей встрече что там говорить! —

Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, —

Но мы с тобою сразу стали жить,

Не опасаясь пагубных последствий...

Так начался наш роман. Она была двумя годами старше меня, окончила Педагогический институт и преподавала литературу в каком-то техникуме. И очень любила читать, книгами у нее была завалена вся ее небольшая комната.

Она жила со своей мамашей в двухкомнатной квартире, то есть у нее была своя комната, так что нам было где уединиться...

Когда я признался, что пишу стихи, она попросила меня кое-что прочитать. Я что-то прочитал (не помню что)...

— Недурно, — услышал ее оценку. — А как ты относишься к Евтушенко? — вдруг спросила она.

— Никак. Мне кажется, у него не все в порядке со вкусом...

— А к Вознесенскому? — спросила Таня.

— А кто это?

— Ты не знаешь, кто такой Андрей Вознесенский?! — удивленно спросила она.

— Понятия не имею, — чистосердечно ответил я.

— Ну и темный ты человек!.. Это сейчас самый модный поэт. — Она показала мне скромную книжечку под названием «Мозаика» и дала мне ее на дом, чтоб почитал.

Едва открыв ее, я сразу понял: это мой поэт...

А вскоре Таня подарила мне эту книжку, так как купила такую же себе (у нее была знакомая продавщица в книжном магазине на Кузнецком Мосту, которая ей доставала тогда весь модный книжный «дефицит»), а вскоре она мне подарила и новый сборник Вознесенского «Парабола». Я зачитывался и уже многие стихи его знал наизусть...

Как-то я позвонил Тане, она сказала: «Приходи ко мне вечером, у меня в гостях будут поэты».

Я пришел. Она познакомила. Это были Виктор Забелышинский и Всеволод Ревич. Сидели выпивали, разговоры разговаривали на всякие литературные темы. А их издавали в то время журналы «Новый мир» и «Юность». Вдруг Таня говорит:

— Ребята, почитайте стихи...

Начал Забелышинский, потом Ревич. Таня говорит:

— Игорь, твоя очередь...

Я, конечно, очень стушевался, не знал, что прочесть, и прочел вот что:

У театральной кассы

Переживаний масса,

У театральных асов

Унылые гримасы:

Билетов не имеется,

И не на что надеяться,

Обидно, разумеется, —

Танцуют моисеевцы...

...Как будто чуть степенно,

Едва касаясь сцены,

Выходит пляска-скромница

Со зрителем знакомиться...

А только познакомится,

Так сразу же освоится

И вот, не дав опомниться,

Потянет за околицу,

А там девчата с парнями

На круг выходят парами,

Как будто в быстром танце

Хотят посостязаться...

Ах, звонкая гармошка,

Да легкие сапожки,

Да юбки, юбки, юбки,

Да шутки-прибаутки,

Да огненная пляска,

Лихая, залихватская,

С лукавыми улыбками,

Да с посвистом, да с криками,

Да с замираньем сердца

В отчаянных коленцах,

Да с вихревою музыкой,

Да с дрожью в каждом мускуле...

Отплясывают здорово,

По-своему,