Стихи разных лет - Борис Валерьевич Башутин

Борис Башутин

Большая книга стихов

Песни для Таны

«Убивали Невесту…»

Убивали Невесту

Сжигали фату

Белым ветром огонь

открывал наготу

и никто наготы не стыдился…

А невеста кричала:

Разбитые в кровь

две нежнейших руки

и разорвана плоть —

черной болью сочится.

Ветром горьким умылась сполна

Ветром горьким укрылась душа

В эту ночь мне не спится

И в немой колыбельной

затихли уста

Я всю ночь в чистом поле

умоляю Христа:

«Пощади мою грешную душу…»

Убивали Невесту

Сжигали фату

Долгий стон над снегами

пронзил тишину

Заалели глухие молитвы.

Утром ранним я встала с бедою своей

И рассвета ждала у лампадных огней

Ох, не спится…

Светлым облаком легким

Лебединым крылом

укрывалась от горя

За замерзшим окном

притаилась разлука

И птицы

взлетели с ладоней моих

Бесконечная радость

Растерянный крик

в нежном горле томится…

«Скрипнула дверь…»

Скрипнула дверь

Слепые следы на снегу

В полночь домой возвращаюсь,

но домой ли?

«Чисто выметен пол…»

Чисто выметен пол

в этом храме без снов

Я хотел быть младенцем

без смертных грехов,

а весна уронила платок

у дверей

В долгом небе лишь клик

голубых журавлей.

Я хотел быть младенцем,

а стал подлецом

Я хотел быть огнем

с просветлевшим лицом

Все, что было ушло,

придавило крестом

День растерян и слаб

за промытым стеклом

«С ночного корабля…»

С ночного корабля

я вижу стройный мир

великолепных звезд,

исполненных печали

Вселенская тоска

и строгий чей-то лик

в их отблесках

и острый привкус стали

мне чудится

И откровенность волн

пугает обожженные глазницы

И серый горизонт

в желании любви

ласкает обнаженные границы

усталых волн

Крик одиноких птиц,

тревожный и бессильный

пред смиреньем,

наполнил сердце

странной красотой,

священным и внезапным

откровеньем

о близости конца

и о Суде Любви,

о новом мире

и о вечном плене,

на иго – благо,

тяготы легки,

и смерти нет

и нет пустых сомнений

«Я выброшен на берег откровений…»

Я выброшен на берег откровений

в очарованье Божьей красоты

Разлуки нет

Есть тысячи мгновений

священной и внезапной тишины,

А нивы кровоточат

кроткий Ангел

склонился над моею головой

Я пью вино огня

и умиленья,

колени преклоняя пред Тобой

«Северных красок дыханье…»

Северных красок дыханье

Коснулось уставших глаз

Горсть первозданного снега —

к хрупким и нежным губам

Божья Премудрость таится

в складках суровых гор

Странная серая птица

в небе сплетает узор.

От золотого побега —

вновь к одряхлевшим грехам

мне возвращаться,

но тесно

в сердце тревожным стихам

Солнечный луч

ненадежен в мутном и грязном стекле

Ломок, печален, непрочен

призрачный вздох в тишине

И возвращенье к привычным,

ныне забытым делам

хуже жестокого плена

Яд, разрушающий храм

Наших прекрасных желаний

долгих молитв

и цветы —

алые маки в пустыне

отблеск багряной звезды

«Полночное похмелье…»

Полночное похмелье.

Крик ребенка в пугающей

бездонной глубине

июльских снов

Поблекшая иконка

стоит на запылившемся окне

и я уйду отсюда очень скоро

Когда?

Не знаю.

На расстрелянном стекле

последние стихи о самом главном

да ржавый нож оставлен на столе.

Забыт.

Стол. Крест. Молитва.

Покаянье.

Свечи

Мерцают в полумраке

алтаря

Зачем я здесь?

Зачем несу изгнанье

в краю,

где нет небесного огня?

«Справа – стоят лжепророки…»

Справа – стоят лжепророки

Слева – звезды белесые

А мне куда же,

Куда же, мне, Господи?

Прямо – тропинка горная,

узкая, каменистая

а позади – рычание,

волки сердечные рыскают…

«Холст закончен чуть свет…»

Холст закончен чуть свет

Теперь ты другая

Открытая и беззащитная

смелая и неловкая

Солнце золотит пол

и блестящую ручку двери

Теперь ты другая

Радостная

словно после причастья

неожиданно нежная

по-матерински ласковая

Холст закончен чуть свет

Твои волосы тянутся до порога

Сухая роза в дешевом кувшине

Нетронутое вино

Губы шепчут: «Любимая…

Любимый…»

«Холодный свет люминесцентных ламп…»

1

Холодный свет люминесцентных ламп

Вой волка безнадежный на вершине

Здесь, у воды

Я познаю себя

Сжигаю страсти на сырой лучине

Здесь, у воды

великолепен вздох

свободных облаков

и медь слепого ветра

исполнена тоски

по миру без оков.

Здесь, у воды

Лишь отблески блаженства

Мой чуткий глаз

свирепый и нагой

Глотает жадно

снег еще не стаял

Июнь смеется

Вечер синевой укрыл меня

Рукою долгой манит

Лед умирает медленно в воде

Крик чаек столь безжалостен

и горек

В венчанье неба и нагой земли

В любимых ласках

скал и злого моря

2