Это не орлы – это чайки - Артем Каренович Галустов

Артем Галустов

Это не орлы — это чайки

Часть 1

Глава 1

Два лейтенанта стояли в курилке учебного батальона Семёновского полка, дислоцирующегося в деревне Зюзино. Свои офицерские чины они получили только месяц назад, однако их служба в армии шла уже пятый год. Молодые люди были друзьями с детства: жили они в одном дворе, учились в одном классе, а после поступили в академию юстиции, где уже на первом курсе их зачислили на военную кафедру. Они обучались в военном городке своего полка, который находился в Москве, на большой Тульской.

Лейтенантов звали Алексей Стародубцев и Слава Казаков. Славу Казакова звали просто Казак. Месяц назад они получили дипломы юристов и звания. Служить им осталось ещё один год, второй контракт они оба не хотели подписывать и в тайне от командования готовили ходы отступления на гражданку, хоть и понимали, что без связей уволиться молодым лейтенантом почти невозможно. Нельзя сказать, что парни не уважали вооруженные силы, наоборот, они гордились тем, что они офицеры. Но Алексею и Славе военный распорядок претил.

Раньше, когда ребята ещё были сержантами, они помогали замполиту своей роты набирать молодое пополнение, обучать их строевым положениям, навязывать дисциплинарный уклад армии, а также объяснять права и обязанности солдата и матроса. Теперь, когда они уже и сами стали офицерами, им самим пришлось набирать рядовых.

Первые дни призыва всегда самые ленивые: солдат привозили малыми партиями, и не было смысла каждый раз обучать по пять человек. Лучше подождать, когда уже их наберется под сотню, и учить. Это было очень важно: ведь солдат — это всего лишь единица строя, и обучаться он может только со всеми, а не отдельно.

Целыми днями Лёша и Слава то курили, то ходили в чайную, чтобы что-то съесть от безделья, то валялись с телефонами в самом дальнем кубаре. Единственным плюсом от прошлых призывов было то, что теперь у них было свободное перемещение, и они часто выходили из части, чтобы погулять по сосновому лесу, в котором тонуло и терялось всё: учебный батальон, деревня Зюзино, дороги, люди, выстрелы, утренний туман, секретные разговоры двух друзей — всё.

В тот день Алексей Стародубцев даже не подозревал, что грядущая ночь станет для него поворотным событием. Что именно той ночью зазвенит ключик от свободы. Лёше позвонил командир роты и попросил его быть начеку, чтобы с приездом новой партии рядовых вытащить к себе конкретного солдата. Лейтенанты ждали молодых весь день, однако время уже шло к отбою, а их всё не было.

Лейтенанты бросили окурки в урну и решили пойти на футбольное поле. Они уселись на трибуны. Ещё когда они были сержантами, они любили бегать вокруг него перед отбоем. А потом они усаживались и просто смотрели вперёд. Впереди серая стена. Невысокая. За ней расстилалась дорога. Ехали фуры. На многих из них были нарисованы логотипы компаний. Алексей и Слава знали уже их наизусть. Из года в год всё те же. За дорогой стояли врозь домики села Зюзино. Их окружали сосновые перелески.

Сидя на трибунах, пытаешься уловить само спокойствие, тишину, ощущения, которые питают в тебе чувство свободы. Ты получаешь наслаждение от шороха ветра проносящихся машин, от запаха леса, от магического стрекота в поле. Всё это там, среди домов. А небо? Летние, надутые дождем, темно-синие облака размазывались в ночи. И ты смотришь на всё и можешь лишь терпеть слабую дрожь от вечернего ветерка. «Ну где же эти чёртовы солдаты, а? Хотя какая мне разница. Надо здесь как можно дольше просидеть. В казарме сейчас, наверное, уборка после отбоя».

Слава чуть опустил молнию кителя и вытащил телефон из внутреннего кармана.

— Лёх, уже половина десятого, они не приедут сегодня. — сказал Казак.

— Ну а если приедут, а мы проспим?

— Не, ну можно, конечно, ещё час подождать, но это максимум. Уже всё, они на Угрешке остались. Не приедут же они по среди ночи?

— Почему нет?

— Почему, потому что запрещено. Завтра утром приедут. Я буду спать, ты как знаешь.

— Ты что, устал? — усмехнулся Алексей.

— Да, целый день нихрена не делать, ждать, чтобы в итоге нихрена не произошло. От такого ещё больше устаёшь.

— Ты понимаешь, если этот пацан приедет, и мы его сразу не найдём среди вот этих тридцати или сорока парней, то завтра сам его ищи по всему батальону.

— А фотка есть?

— Какая фотка?

— Ты его в лицо сможешь узнать?

Алексей замешкался.

— Да я не знаю, как он выглядит.

— Ротный даже фотки не прислал?

— На кой она мне?

— А как тогда мы узнаем, кого из строя вытаскивать?

— Ну, я планировал, когда они приедут, встать у крыльца и просто крикнуть «Голованов».

— Как? — спросил Казак, слегка наклонившись к нему.

— Голованов. Артём Голованов. — сказал Лёша, и Слава стал смеяться. — Ну и хрен ли ты ржешь? — раздраженно спросил Алексей.

— Да я просто… представил себе эту картину… как ты по среди ночи выбегаешь весь сонный на крыльцо и кричишь, — передразнивая, — Голованов, Артём Голованов, где же ты?

— Да? Может знаешь, как сделать по-другому?

Казак аж слезы вытер.

— А знаешь, что ещё самое угарное, это то, как на тебя их старлей посмотрит. Он и так мазанных терпеть не может, так ещё и ты тут прибежишь. Голованов… Голованов. Артемочка. Что за фамилия?

— Мне откуда знать, ротный сказал, что за него попросили.

— Ну я понял — мазанный.

Алексей сонно потянулся.

— Обмазанный, бросай уже этот сленг дебильный, говоришь, как наши деды, конченые.

— Кстати, вот сто пудово дохляк, зачем ему в отдельную роту к дедам? Только