Рейдеры - Рустам Максимов

– Помогите!!! Помогите!!! – кричавший по-английски человек появился внезапно. Вынырнул из зелёнки в прямом смысле этого слова. Вынырнул в секторе ответственности пары Фридмана, и тотчас бросился к лейтенанту. Морпехи моментально взяли незнакомца на мушку, но почему-то не нашпиговали цель свинцом. – Они идут!!! Они прямо за мной!!! Помогите!!!

– Всем внимание! – рявкнул я, машинально отвлекаясь на незнакомца. Подсознательно отметил, что тот одет в какое-то непонятное тряпьё, чем сильно напоминает босяка из какого-нибудь старого фильма. Театрально взмахнув руками, оборванец бухнулся на колени метрах в пяти перед американцами и быстро-быстро что-то затараторил по-английски. Фридман неожиданно опустил винтовку и сделал шаг вперёд, протянув незнакомцу руку. – Мэтт!!! В чём дело!?

– Он канадец! – успел выкрикнуть в ответ лейтенант. – Канадский инструктор!

…В этот миг меня отбросило назад, и я со всего маху рухнул спиной в кустарник. Адская боль в долю секунды разлилась по всему телу, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Память моментально подсказала, что подобные ощущения уже приходилось испытывать пару раз, когда пули попадали в бронежилет. Но тогда огонь вёлся из пистолетов, и «макаровские» пули имеют несколько иные баллистические характеристики. На этот же раз… Рука сама собой нашарила в разгрузке сдвоенные автоматные магазины, похоже, простреленные насквозь…

Никто из нас не услышал первых выстрелов, сделанных из оружия с глушителем. Но в следующую секунду тишину разорвали две короткие очереди, скосившие Фридмана и того морпеха, которому не повезло оказаться в паре с лейтенантом.

Одновременно с этим с гребня почти вертикального откоса ударил пулемёт, длинной очередью накрыв вторую пару американцев. Затем пулемётчик обстрелял троих наших товарищей, занимавшихся ремонтом гусеницы. Враг вёл огонь с правого фланга, с расстояния около полутора сотен метров, с высоты примерно метров в восемь-десять, что давало ему огромное тактическое превосходство.

Правее застучала ответная очередь из ПКМа, затем – слава богу! – рядом со мной застрочил и пулемёт Александра. Противник моментально перенёс огонь на новые цели, а я с силой оттолкнулся каблуком от земли, отползая к краю куста. Тело моментально отозвалось взрывом боли во всю грудь, зато наконец-то удалось хватануть ртом порцию воздуха.

В этот момент в бой вступила наша амфибия – Вольфганг ударил изо всего башенного вооружения, поливая гребень откоса из автоматического гранатомёта и «крупняка». Вражеский пулемётчик замолчал, видимо, накрытый разрывами, а снайпер попытался вывести из строя гранатомёт.

В следующее мгновение мозг «забыл» обо всех болевых ощущениях: я увидел того самого босяка, чьё появление предшествовало нападению. Выхватив оружие из рук убитого лейтенанта, оборванец стремительно бросился к нашему «амтрэку».

Не успевая толком прицелиться, я поднял автомат и выпустил в сторону босяка длинную очередь, заставив того спешно рухнуть на землю, так и не добежав до БТРа. Нидеррайтер-старший продолжал молотить из двух стволов сразу, отвлекая на себя внимание и огонь противника.

– Вовка!!! – из-за грохота стрельбы я не сразу расслышал, что Руслан пытается докричаться до нас по рации. – Сашка!!! (Цензура)!!!..

– Рус, что с Марком!? – изловчившись, я дотянулся до «моторолы». – Вы живы?!

– В норме! – расслышал я ответ капитана сквозь рокот «крупняка». Автоматический гранатомёт БТРа неожиданно умолк. – Отходить надо!

– Русские, предлагаю вам сдаться! – в наш разговор внезапно влез кто-то посторонний, говоривший по-русски с сильным акцентом. – Две минуты на размышление!

– Пошёл (цензура)! – моментально отреагировал Руденко. – Вовка, снайпера у них уже нема! Отходим!

В этот момент Вольфганг сделал то, что в конечном итоге и спасло наши жизни – немец принялся отстреливать дымовые гранаты, все восемь штук. Секунду спустя Нидеррайтер-старший приоткрыл верхний люк, выпихнув наружу бельгийскую М72. Скатившись по броне, граната разорвалась у правого борта «амтрэка», нашпиговав осколками так и не добитого мною оборванца. Этот гад, как выяснилось, уже успел подобраться к БТРу вплотную, находясь в «мёртвой зоне» для башенного вооружения амфибии.

Воспользовавшись ситуацией, сержант Мак-Кинли – его чисто случайно прикрыл своим телом Гельмут – заскочил в десантное отделение, и секунд десять спустя всё пространство вокруг «амтрэка» оказалось затянуто плотным дымом. Противник прекратил обстрел, видимо, не желая без толку тратить боекомплект. Замолчали и мы, но уже по другой причине – требовалось успеть сделать ноги, пока работает дымоаппаратура и горят дымовые шашки.

– Саня! Это я! – плюнув на боль, я быстро подполз к Александру, где и обнаружил, что капитан ранен в плечо. – Вот, чёрт! Как же ты стрелял-то!?

– На адреналине, походу, – отозвался капитан, бледнея буквально у меня на глазах. – Обозлился я очень, когда по плечу попало… Вова, вколи промедол, что-то мне не очень… Руки дрожат…

Пока я вкалывал товарищу промедол, Рон Мак-Кинли бросился проверять состояние «кожаных воротников», чьи тела лежали поодаль. Лейтенант Фридман был убит наповал попаданием в голову – утопив в реке шлем, Мэтт повязал голову банданой, чем сильно облегчил врагу задачу отправить себя на тот свет.

Погибла и та пара морпехов, которые «держали» восточный сектор – их прошило пулемётной очередью. Ещё двое американцев находились в статусе «трёхсотых», и сержант быстро поволок их обоих в зелёнку, подальше от неподвижного БТРа.

Добив из «крупняка» остаток ленты, Вольфганг пулей метнулся к сыну, лежавшему у левой гусеницы амфибии. Будучи раненным в обе ноги, Гельмут с трудом мог передвигаться ползком, подтягиваясь на руках. Подхватив сына, бывший офицер «штази» поспешил за Мак-Кинли, чтобы успеть скрыться в кустарнике, пока позволяет обстановка.

Наш отход прикрывали Руденко и Мышкин, умудрившиеся во время боя не получить ни царапины. Позднее Марк рассказывал, что он словно почувствовал на себе чей-то взгляд, прямо как много лет назад там, в Чечне. Бывший спецназовец резко сбил Руслана подножкой и тотчас рухнул на землю рядом с товарищем. Это, видимо, и спасло обоих капитанов от пуль снайпера, который взял на прицел нас с Барулиным.

А Саня, похоже, вообще родился в рубашке, иначе невозможно объяснить, каким образом пуля угодила ему в плечо, да ещё столь удачно, что прошла исключительно через мягкие ткани. Хотя Александр и потерял прилично крови, но он мог двигать рукой, а главное – мог передвигаться самостоятельно. В отличие, например, от двух раненых американцев.

Занимавшийся ремонтом гусеницы морпех получил два ранения – пули угодили в руку и в голову. Шлем спас американца от смерти, но не уберёг от сотрясения мозга и травмы шейных позвонков. Солдат был без сознания, и мне пришлось тащить его волоком около двух километров. Второй морской пехотинец получил ранение в грудную клетку – пуля пробила бронежилет. Раненый потерял много крови и периодически терял сознание, пока Рон тащил его на себе.