Рис Инари - Олла Дез

Мы проворно прошуршали розовыми одеждами и все четверо скукожились на маленьком бордово-красном диванчике. Эх… Домик определённо мне нравится. А он сам, интересно, перекрашивается после того, как лиса линяет? Или сбрасывает кожу? Вот не поймешь пока. Я осторожно осматривалась.

За эти три дня я научилась владеть своим хвостом и считала это самым главным моим достижением. Только бы и наш учитель был того же мнения.

Мой хвост больше не дергался и не танцевал, живя отдельной от тела жизнью. Нет. Я теперь полностью его контролировала, но вот как — понять не могла. Это как с пальцами на руках или ногах. Так же и хвост. Я просто знала и делала. Правда, пока ничего полезного делать хвостом я не умела. А ведь он нес важную магическую составляющую. Но мне она была пока не доступна. Магии у нас с девочками не было от слова «совсем».

Сидели мы довольно долго. И при этом в абсолютном молчании. Если мы ютились вчетвером на небольшом диванчике, то три разноцветных девушки с комфортом расположились в удобных креслах. Только вот почему бы не поговорить? Но не мне же первой вопросы задавать? Хотя очень бы хотелось. Эта тишина начинала угнетать. И в тот момент, когда я уже было решилась попросить сладкого супа, уж больно есть захотелось, дверь внезапно открылась без стука, и на пороге возникла закутанная в длинные белоснежные одежды фигура.

Мы все проворно вскочили. И мы со своего диванчика, и девушки со своих кресел.

Вытянув вперед руки в почтительном жесте, мы склонились и хором поприветствовали: — «Учитель». Я это репетировала. Вот честно-честно. Прямо перед шкафом с зеркальной дверцей в моей маленькой розовой спальне. Шкаф был доверху набит розовыми одеждами предыдущей владелицы. Получалось у меня не плохо, как сказала Рен. И вот теперь мы стояли склонившись, хотя мне вот было очень любопытно.

А какой он?

Долго учитель не заставил нас стоять и, войдя в комнату, произнес глубоким красивым голосом:

— Рад вас видеть.

Это позволило расслабиться и поднять влюбленный взгляд на учителя. Да-да. Именно обожающий. Другой в моем положении не годился.

Ну что сказать? Красивый. Немного кукольный и ненастоящий. Но в целом черты лица правильные и гармоничные. Белые длинные одежды, и все девять белоснежных хвостов развивались за ним, создавая пушистый веер. От хвостов искрило и переливалось. Но… очень походило на расправленный хвост павлина. Ага. Вот только он был белый. А так… Павлин он, а не лис! При этом я точно знала, что все эти хвосты и уши после второго уровня посвящения можно скрыть. А он этого не сделал явно красуясь. Нет, в нем ничего отталкивающего не было… ага, — кроме пренебрежительного и надменного выражения лица.

И как мне прикажете такого обожать?

Я вот всегда старалась быть подальше от начальства и поближе к буфету. Хм… опять про еду… Да что ж такое?! Но именно потому, что очень не любила в начальстве вот такое презрительно-покровительственное выражение лица. Нет, безусловно, оно встречается не у всех, но все же у каждого руководителя чувство превосходства над подчиненными есть. У кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени.

И у правильного руководителя хватает ума это скрывать.

А тут вот я не знаю, чего ему не хватало, может быть ума? А может быть такта? Но это самое превосходство появилось в домике еще раньше, чем Кио Сабуро. Лис был им пропитан от кончиков белоснежных волос до мысков остроносой обуви.

Удобно расположившись в большом кресле, учитель сделал жест рукой предлагая нам сесть. Мы и сели. Я старалась на него не смотреть. Ну вот плохо у меня с обожанием. Нужно постараться сыграть смущение и трепет… Может это лучше получиться? Или, еще лучше — страх! Точно! Он же тот самый учитель, что выкинет меня к людям? А что я знаю про людей? Да ничего! Вот-вот. А если судить по свиткам, у них здесь что-то вроде средневековой Японии с феодальной раздробленностью и привычкой чуть что хвататься за меч.

А что я знаю про Японию? Несколько раз смотрела оперу «мадам Баттерфляй» и песенку помню про «Чио Чио-сан». Там был ветер, и она все ждала. Ну про борцов сумо помню, но ни разу не видела сам бой. Суши заказывала, но не более. Да и вообще. Просто обрывки информации в голове. Четких знаний и сведений у меня нет.

Только вот все равно перспектива оказаться у людей не пугала. Хм… Надо что-то пострашнее придумать! О! Придумала. Он же может лишить меня рисовых шариков! Моих онигири. Вот изверг! Точно.

Кажется, я настроилась на нужный лад и смотрю на него с трепетом. Кажется…

Но только вот, пока на нас не обращали ни малейшего внимания. Кио Сабуро спокойно сидел в своем кресле и молчал. Три старшие сестры суетились возле него, и я осторожно подглядывала, сильно не поднимая глаз.

И тут, к моему величайшему изумлению, в руках у одной из сестер стали материализоваться предметы, которая она ставила на стол. Это были круглые чашечки-пиалы с противным сладким супом. Но я была согласна уже и на него. Только вот чашечек-пиал было всего четыре. И что-то мне подсказывало, что это не для четверых розовых лисичек.

А они говорить о чем-нибудь будут? Или так и будут молчать?

Но вот белый лис очнулся и извлек из пальцев сразу несколько предметов. Они оказывались на маленьком столике гораздо быстрее чем это получалось у старших сестер. Это как? Но главное, что чашечек прибавилось. Значит нас тоже покормят.

А Кио сделал еще один неведомый мне жест рукой, и прямо посреди небольшого стола материализовалось блюдо с… чем-то непонятным. Больше всего это походило на золотистые котлетки, обваленные в сухарях и поджаренные. Целое блюдо! Это что, всё нам??

Вот теперь я и в самом деле наверняка смотрела с обожанием! Но только не на девятихвостого лиса Кио Сабуро. На блюдо с котлетками!

— Ну же девочки. Не стесняйтесь. Попробуйте. Темпура** очень вкусная в этот раз, — ласковым глубоким голосом сказал учитель.

Если он и меня научит вот так, из воздуха, доставать эту «темпуру», я и в самом деле буду его обожать! Только тянуть свои жадные ручки к котлеткам было ни в коем случае нельзя. Ну не мне, уж точно! И я ножкой аккуратно подвинула ступню сидящей рядом Рен. Подружка поняла меня без слов, прекрасно осведомленная о том, что я вечно голодная, и с придыханием, как