Крысолов - Иван Тропов

Три фуры в сторону Пригорода пришлось пропустить. Судя по посадке, все три были груженные доверху.

Можно, конечно, и разгрузить… Но на это требуется время.

Да и странно это будет выглядеть для проезжающих мимо, если кто-то начнет прямо на обочину выкидывать коробки с товаром. В грязь, под дождь, куда ни попадя, явно не заботясь о сохранности товара… Странно и подозрительно.

Кто-нибудь обязательно вызовет дорожный патруль. А там и до КГБ дело дойдет.

Нет.

Только не сейчас.

Сейчас есть дело, которое уже стало личным. Вдвойне. Втройне.

Кулаки сжимались и разжимались, словно сами по себе.

На дороге, на этот раз с запада, опять взревело, показались далекие фары…

Стас прищурился, вглядываясь. Попробуй пойми с такого расстояния, пустая фура или не пустая…

Пустая!

Стас выбежал на дорогу и замахал руками.

Фура гавкнула. Потом загудела протяжно, басовито, не сбрасывая ходу – похоже, водителю, отмотавшему полтыщи километров, не светило останавливаться на пустом шоссе за два шага до дома, но Стас не отошел. Так и стоял посреди дороги.

Фура перестала гудеть. Резко осела на передние колеса, сбросила ход. Проехала еще три десятка метров, визжа покрышками и замедляя ход… Стас стоял, пока фура окончательно не сбросила скорость, и только тогда рванул в сторону, выныривая из-под самых колес. Вода из-под тяжелых шин окатила ноги и живот, обдав холодом.

Фура прошла еще метров двадцать, визжа покрышками. Встала. Тут же распахнулась дверца, из кабины вылетел водитель и побежал назад.

– Твою мать! Куда под колеса лезешь, ур-род?! Слепой?! Да я тебе сам сейчас глаза на задницу натяну! Я же…

Стас поднял руки, заранее и оптом сдаваясь, извиняясь, соглашаясь и принимая все укоры и “комплименты”.

– Извини, отец, извини. Машина заглохла, а никто не останавливается…

– Ур-род! – рявкнул мужик. Но все же чуть сбавил обороты: – Ну еще бы они остановились! Ради всяких ур-родов в моторе колупаться! В чужом! Под дождем! В масле!.. Чего доброго еще и твою машину отберут!

Молодец, отец. Давай-ка переведем тему, уведем ее подальше от задевшего за живое. Утихомиримся, успокоимся…

– Так у тебя же, отец, застраховано поди… – осторожно сказал Стас, разглядывая водителя.

Невысокий, метр шестьдесят с кепкой. Худощавый. Это хорошо.

– Да застраховано, застраховано! При чем тут машина-то? Ее угонят, а вот тебя в землю положат и веточками прикроют… Что за дурной народ… А, ладно! – Он махнул рукой. – Ну что у тебя, чумной? Кто ж вас таких на свет-то рожает, ур-родов чумазых, прости господи… Ну пошли, показывай, что у тебя с…

Водитель осекся.

Обвыкся в темноте, и в начинающемся рассвете разглядел, с кем разговаривает. Разглядел перемазанную грязью одежду, синяк на скуле, исцарапанное лицо…

– Твою мать!

Водитель развернулся и припустил обратно. Взлетел на крыло, сунулся внутрь кабины – и как ошпаренный вылетел обратно.

– Твою мать!!!

С пассажирского сиденья, скаля зубы, выглянул Лобастый. Кажется, не один… Не видно, сколько их там. Но это и не важно. Главный зритель тут другой. И он-то увидел столько, сколько нужно.

И даже с лихвой. Водитель, пятясь от кабины, оглянулся на Стаса.

– А… а… – Он махнул рукой в сторону машины.

Похоже, он не отказался бы послушать, какого дьявола модифицированные крысы тут делают так далеко от Старого Города, да еще в кабине его фуры.

– Не шуми, отец, – сказал Стас. – Не шуми.

На всякий случай достал пистолет. Но на водителя не навел, просто продемонстрировал. Во избежание. Чтобы не вздумал рвануть в лес.

Убежать-то не убежит, конечно, крысы его мигом до­гонят. Но к чему лишняя трата времени?

– Парень, ты чего… я… да бери, только…

– Не трясись, отец, все нормально. Никто тебя трогать не будет, не душегубы. Давай-ка к машине… Да нет, не к своей. К моей.

* * *

Багажник ему оказался впору. Ноги, конечно, пришлось согнуть в коленях – но лежал вполне комфортно. Стас взялся за край капота.

– Нормально?

– Я же задохнусь здесь, – буркнул мужик. – Ты бы хоть дырки пробил…

Дырки… Дырки бы и вправду не помешали. Это не Граф, не один из его ребят, к нему ничего личного. Вообще невинно пострадавший, черт бы его побрал… Не дай бог, если в самом деле задохнется.

Но дырки – это надо возиться. Рыться в инструментах, молотить корпус… Стас поморщился. Ладно, сделаем проще.

Опять достал “хек” и снял с предохранителя.

– Эй, эй! Не надо дырок, все нормально!

– Да не блажи ты, отец… Приподнимись лучше, у меня рука…

Водитель проворно приподнялся. Стас поднял голову, огляделся. На дороге пусто. Кроме “нивы-шевроле” и фуры никого. Замечательно.

Почти вплотную приложил дуло к днищу багажника и нажал на курок.

Грохот от выстрела, собранный маленьким багажником, как рупором, и брошенный прямо в лицо…

– М-мать! – Голос водителя стал совсем тихим. Стас подождал, пока в ушах чуть отлегло. Посоветовал:

– Открой рот.

Сам тоже открыл рот, передвинул руку на десяток сантиметров вдоль задней стенки багажника, еще раз нажал на курок.

По ушам опять врезало, но уже не так сильно.

– Ложись, теперь не задохнешься. Водитель лег. Покосился на Стаса.

– И долго мне тут?..

– Ничего, потерпишь до утра. Днем кто-нибудь остановится, тогда кричи…

Закрыл было багажник, но в последний момент остановил руку. Снова поднял капот.

– Да, вот что… Извини, что так вышло. Машину можешь себе взять.

– Ну да, а то как же… Благодетель, м-мать… Чтобы за угон пяток лет впаяли…

– Нет, машина чистая. Документы в бардачке. Ну все, отец. Извини, что так вышло. Приятно оставаться. Стас захлопнул багажник.

– Ыпа?

– Иди ко мне, Серый.

Стас подхватил обезьяну на руки, перенес через дорогу и усадил в кабину фуры.

– Сиди здесь.

Захлопнул дверцу. Обошел фуру, открыл дверцы кузова. Совсем пустой. Это хорошо.

– Роммель!

Под ногами пискнуло. Но…

Стас нахмурился, оглянулся.

Рядом сидела крыса и ждала приказов. Но не Роммель.