Око разума - Дуглас Ричардс

Освободившись, Холл велел полковнику пнуть к нему сначала боевой пистолет, потом усыпляющий. Подобрав оба, попятился и велел Меган присоединиться к ним.

Как только та переступила порог, Холл поднял усыпляющий пистолет, нацелив его на полковника.

– Знаете, вам следовало бы взять тот, что с боневыми патронами, – устало промолвил Гердлер. – Я уверен, вы можете прочесть, что если позволите мне жить, мне все равно придется вас убить. Ставки слишком высоки. Иного выхода нет.

– Знаю. Но я не убийца. И вы мне нравитесь, полковник. Я даже согласен с вами. – Холл нажал на спусковой крючок, и дротик впился Гердлеру в живот. – Но вы уж простите, что не желаю вам удачи, – добавил он, а затем обернулся, чтобы обнять стоявшую рядом женщину.

47

Сказать, что последние несколько дней в насыщенной событиями жизни Алекса Альтшулера самыми невероятными, было бы сильным преуменьшением. Он нацепил «жучок», чтобы подловить босса, едва не простился с жизнью, на время оглох после выстрела, снесшего изрядную часть лица Келвина Грея, и получил недвусмысленные доказательства существования безупречного экстрасенсорного восприятия.

А теперь, стоя в тайной подвальной комнате мадерского комплекса «Тейи», сам был способен серфить по вебу одной лишь силой мысли!

Хезер Замбрана была так взволнована успехом хирургической операции, что бросилась его обнимать, и Алекс ощутил, что она восприняла это как положительный опыт, который он попробует углубить как-нибудь в другой раз.

Разумеется, ему придется пробовать, потому что он не может читать ее мысли.

Киберсерфинг и экстрасенсорное восприятие не связаны! Второе вовсе не обязательно идет в нагрузку к первому.

Эксперимент увенчался ошеломительным успехом во всех отношениях.

Даже физически он, Алекс, ощущает себя не так уж и скверно. Кровопотеря минимальна, а болевых рецепторов в мозгу нет, потому-то нейрохирурги и могут проводить операции на бодрствующих пациентах, тем самым гарантируя, что хирургическое вмешательство не оказывает пагубного влияния на зрение, речь или моторные функции. И хотя в черепе болевые рецепторы есть, боль была не так уж и сильна даже до того, как Хезер дала ему сильное обезболивающее.

Замбрана нарочито откашлялась, но Альтшулер был так поглощен освоением возможностей своего интернет-подключения, что ничего вокруг не замечал. Он экспериментировал в бешеном темпе уже сорок пять минут. Холл сообразителен, но тут Альтшулер не знает равных, плюс к этому он еще и специалист по компьютерам и Интернету. Так что Алекс освоился с манипуляциями системой лучше Холла меньше чем за час, и перед его мысленным оком с пулеметной скоростью мелькала страница за страницей.

Хезер откашлялась во второй раз, но столь же безрезультатно.

– Гм… Алекс. Если ты чувствуешь себя хорошо, я бы поехала… Можешь продолжить эксперименты в машине. И, по-моему, гм… ну, знаешь, у меня дома было бы удобнее.

Альтшулер оцепенел. Что это значит? Боже, что бы он только ни отдал за возможность читать ее мысли хотя бы пару секунд…

У них всегда были замечательные рабочие отношения, и может быть, она ощущала, что он к ней чувствует, как бы ни тщился это скрыть. Но теперь Алекс вынес ей мозг откровениями о Грее, об «Эксплорере», о полнофункциональном персональном Интернете, управляемом силой мысли, и о человеке по имени Ник Холл. Выдернул ее из царства обыденности и рутины прямо в стратосферу экстраординарного и невероятного. Тот факт, что он выбрал ее на роль четвертого члена эксклюзивного клуба, хранящего самый потрясающий секрет в истории, не мог не повысить его привлекательность для нее. А теперь они разделяют не только невероятный секрет, но и невероятную цель. Как же это может их не сблизить?

Но насколько близко? И насколько быстро?

Альтшулер был практически уверен, что Хезер не состоит в отношениях ни с кем. И в ее кондоминиуме действительно будет куда удобнее, чем в подвальной лаборатории. Вот только что – она просто невинно указывает на достоверный факт, что дома более комфортабельная обстановка, или это ее способ сексуально намекнуть, что там более удобно?

– Алекс? – окликнула Хезер. Он уже несколько секунд смотрел на нее, моргая и ничего не говоря. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я чувствую себя великолепно, – наконец отозвался он. – Благодаря тебе. И ты права. Пошли отсюда. У нас уйма дел.

Поднявшись на первый этаж, они покинули здание. Машина Хезер была на стоянке первой и единственной.

– Ты твердо уверен, что не можешь прочесть мои мысли? – спросила она во второй раз, пока они одолевали несколько футов до ее машины по ночной прохладе.

– Твердо, – снова ответил Алекс. Нельзя винить ее за переживания ввиду перспективы, что он получит доступ к ее сокровеннейшим личным мыслям. – Поверь, я понимаю, какое облегчение ты должна чувствовать.

На ее потупленном лице, озаренном огнями фасада, не гаснущими ночь напролет, промелькнул намек на улыбку.

– Я испытываю чрезвычайное облегчение, но тут, – постучала Хезер себя указательным пальцем по лбу, – может быть пара вещей, которые ты мог бы прочитать, я не против.

Не надо быть гением, как Альтшулер, чтобы понять, что это заявление заслуживает расследования.

Он открыл было рот, чтобы выяснить, что это означает, когда услышал свое имя, прозвучавшее из темноты футах в десяти от него.

– Доктор Альтшулер? – произнес низкий, скрипучий голос.

К ним приближались двое.

На пустой парковке в три часа ночи, под темным безлунным небом опасение внушает даже приближение старушки с клюкой. А уж при виде двух мужчин, буквально источавших угрозу, оба ученых застыли как вкопанные, с учащенно бьющимися сердцами.

– Что вам надо? – спросил Альтшулер, про себя отметив, что ни у одного нет оружия – во всяком случае, пока.

Говоривший сунул руку в карман, извлек бумажник и, открыв его, продемонстрировал удостоверение какого-то трехбуквенного государственного ведомства, о котором Алекс и понятия не имел. Но, что еще более тревожно, поиски этого агентства с помощью внутреннего Интернета тоже ничего не дали. Откуда следует, что его не существует и эти люди мошенники, – или существует, но так засекречено, что не упомянуто ни единого раза среди триллионов доступных страниц киберинформации. Дурной знак – что так, что эдак.

Неужели они работают на Джона Деламатера?

– Извините, что беспокоим в столь поздний час, – сказал тот, убирая бумажник в карман, – но мне нужно задать вам и мисс Замбране несколько вопросов. Если будете любезны проехать с нами, наша машина припаркована за углом.

– А если не будем? – спросил Альтшулер в полной уверенности, что лицо у него сейчас бледнее окружающего света.

– Боюсь, выбора у вас нет, – отрезал тот. Его напарник хранил молчание.