Гросс - Иван Валерьевич Оченков

Сейчас они во главе с Колычевым с помощью искусственного интеллекта «Ночной птицы» поддерживали связь с изолированным в «сфере» разумом Николая. Поток энергии, который подпитывал тончайшую нить, соединяющую его сознание с телесной оболочкой, был столь значителен, что новая энергоструктура росла с огромной скоростью.

– Сокол, каков прогноз?

– За прошедшие полчаса сформировано порядка десяти процентов новой архитектуры связей. За образец была взята ваша, командир, с коррекцией под особенности пациента.

– Это означает, что мы создаем вообще новый алгоритм?

– Да, просто восстанавливать прежний не имело смысла, он был полностью уничтожен, да и не эффективен.

– Значит, понадобится еще пять часов, чтобы собрать новую матрицу?

– Не очевидно. Сейчас формируются стержневые потоки, дальше пойдут разветвления и усложнения по слоям, это может существенно замедлить процесс. Это естественный, пусть и сверхинтенсивный процесс, подхлестывать его нецелесообразно, даже опасно.

– Логично. Нам до Питера еще сутки лететь, если не больше. Должно хватить времени, как думаешь?

– Прогноз близок к ста процентам, командир.

– Отлично. Работаем дальше.

Глава 21

Было уже довольно поздно, когда «Ночная птица» плавно опустилась на бетонную взлетку Гатчинской авиабазы. Диспетчер, давший разрешение на посадку, захлебываясь от верноподданнического восторга, поздравил цесаревича и сопровождающих его лиц с возвращением и кинулся к телефону, чтобы сообщить о такой сногсшибательной новости руководству.

Позади было триумфальное возвращение в Чунцин, когда обезумевшие от радости рейдеры качали сначала Колычева, потом Зимина, затем чудесно спасшегося Чкалова, после чего плавно передислоцировались в местные кабаки, где и продолжили отмечать это замечательное событие.

Чан Кайши устроил в честь небывалой победы над японскими захватчиками пышные празднества и даже ничуть не расстроился, когда ему сообщили, что виновники этого торжества должны срочно вернуться в Россию. Видимо, решил объявить главным победителем себя.

Впрочем, на награды генералиссимус не поскупился. Даже рядовые участники сражения стали кавалерами тех или иных китайских орденов, а капитанам рейдеров достались очень приличные премиальные.

Единственный конфликт возник вокруг захваченного ими трофея. Узнав, что рейдеры пригнали к себе на базу практически не поврежденный фрегат, верховный вождь китайского народа хотел было заявить на него свои права, но получил жесткий отказ.

– Что в бою взято, то свято! – заявили ему приватиры. – Чкалов его на базу привел, ему на нем и летать.

Правда, сам Валерий Павлович придерживался на сей счет несколько иного мнения.

– Такое дело, Мартемьян, – тяжко вздохнув, сказал он Колычеву, – капитана японского ты убрал и движки заглушил так, что узкоглазые даже понять не смогли, в чем дело, и сбежали к такой-то матери… В общем, нам за него даже подраться не случилось… короче, по нашим законам это – твой трофей тоже…

– Да ладно тебе прибедняться, Валера, – отмахнулся Март. – Кто незнакомый корабль с испорченными двигателями смог оживить и своим ходом до базы добрался? Не ты разве?

– Ну я…

– Так чего мнешься, как гимназистка перед борделем? К тому же у меня этих кораблей и без того, как у дурака махорки. Короче, владей!

– Чкаловы милостыню сроду не принимали! – упрямо набычившись, ответил ему летчик-ас.

– Ну что ты будешь делать, – вздохнул Колычев. – И какую долю ты считаешь справедливой?

– Пополам! – решительно рубанул рукой воздух Чкалов. – А что экипажам за абордаж причитается, каждый сам решает.

– Как скажешь, – не стал спорить Март. – Тогда так. Свою половину я сдаю тебе в аренду, как арматор. Идет?

– Идет! – облегченно вздохнул капитан.

Вопрос и впрямь был щекотливым. Рейдеры – народ своеобразный. Забери он добычу целиком, скажут: «Обурел своих обирать». Откажись от нее совсем – «зажрался»! А так вроде и волки сыты, и репутация в целости.

– А мы вас только завтра ждали, – слащаво улыбаясь, заявил примчавшийся как ветер начальник базы. – Главный оркестр ВВФ заказали, трибуны для публики приготовили…

– А ресторан? – усмехнулся Колычев, помогая выбраться наружу бледному как снег цесаревичу.

– Что с его императорским высочеством? – округлил глаза адмирал.

– Укачало, – еле заметно усмехнулся Николай, осторожно ступая с трапа на бетон летного поля. – Ну вот я и вернулся…

Судя по всему, об их возвращении доложили не только аэродромному начальству, поскольку скоро на базе приземлилось множество ботов с самыми разными эмблемами на бортах. На одних красовались знаки командующего ВВФ, на других жандармского корпуса, а на двух самых больших – императорские вензеля.

– Коленька! – бросилась к сыну императрица и, не обращая никакого внимания на присутствующих, принялась осыпать его поцелуями.

– Иди-ка сюда, брат Колычев, – с непроницаемым видом велел Марту царь и отвел его в сторонку.

На языке уставшего как собака капитана «Ночной птицы» вертелось что-то вроде: «Мы, конечно, родственники, но не настолько близкие», но он невероятным усилием смог удержаться от неуместной остроты.

– Мне тут кое-что доложили из Чунцина, – начал император, – да я, признаться, не поверил, что ты такой дурак, чтобы цесаревича в огонь сунуть. А теперь вот вижу, что зря на твое благоразумие полагался… Ты что, мать-перемать, творишь!

– Государь, – кротко отозвался Март, когда первый приступ монаршего гнева миновал, – я со смирением приму любое наказание от вашего императорского величества, но прежде чем огласить приговор, прошу вас… взгляните на ауру вашего сына!

– Что? – грозно нахмурясь, протянул Александр, но потом в глазах его мелькнуло понимание, и он опрометью бросился к цесаревичу и растолкал собравшихся вокруг него людей. Беглый взгляд через «сферу» подтвердил слова Колычева.

Вокруг его сына переливалась небесной синевой с алыми и изумрудными всполохами самая настоящая аура одаренного. Бог весть какой силы и направленности, это станет понятно только через некоторое время после инициации и соответствующих исследований, но главное не в этом. Его наследник – одаренный! И ни одна тварь не сможет протянуть свою грязную руку к скипетру его предков…

– Марцеву сюда! – еле выдавил из себя задыхающийся от переполнявших его чувств отец.

– Но ее превосходительство, скорее всего, спят, – возразил сдуру один из свитских, очевидно, питавший совершенно чрезмерное для его должности почтение к гроссам.

– Да мне по хрен! – вызверился хозяин земли русской. – Даже если она с мужиком спит, выдернуть ее и сюда доставить!

– Ваше величество, – тихо шепнул оказавшийся за его спиной Колычев. – Может, лучше отложить освидетельствование на завтра? Некоторые вещи следует делать на холодную голову…

– Сашка, слушай, что тебе говорят, – поддакнула императрица Евгения, которая, конечно, не могла видеть ауру сына, но кажется, первой обо всем догадалась.

– Ладно! – скрипнул зубами царь, признавая справедливость их слов. – Пусть приедет во дворец с утра…

– Вот и славно, милый! – облегченно вздохнула супруга, бросив при этом полный благодарности взгляд на Марта.

– Послушай, Колычев, – обернулся к сенатору Александр. – Когда-нибудь я тебя за такие фокусы убью, но сегодня проси, чего хочешь!

– Мне ничего не нужно, государь, – быстро ответил ему тот и, видя недоумение в