Полярный рубеж - Ал Коруд

— Да, — Наталья подняла удивленные глаза. — А я думала, что мы попросту притерлись друг к другу.

— Ха! Если бы было так просто. Наука постаралась. Раньше бы их наработки в армию внедрить. Сколько модно было конфликтов избежать. Но ладно! Ты меня услышала, так что приступай к делу тотчас. Твои полномочия на рабочем месте.

Наталья решила, воспользовавшись оказией, поплавать в бассейне. Это неплохая физическая нагрузка. Все её мысли были заняты предстоящей работой. Стать путь и временно вторым человеком на самой важной базе планеты! Кому расскажешь, не поверят! Она возглавит изучение присутствия инопланетных гостей на Земле! Может быть, и существовали люди умнее и опытней её, но в данный момент здесь их не оказалось. Так что не стоит нервничать, а следует засучить рукава и начать работать.

После душа Романова долго вытиралась и не заметила восхищенного взгляда молоденького сержанта, случайно оказавшегося около открытых дверей душа. Он пришел помочь генералу, но так и застыл на месте, обнаружив в раздевалке невероятно красивую и к тому же обнаженную девушку. Как можно пройти мимо такого великолепного и волнующего зрелища!

Безумство жизни на планете невозможно остановить, не убив полностью!

Глава 40

2 февраля 2037 года. Норильск. Аэропорт Алыкель

Михаил Соловьев спустился по спущенной рампе на взлетное поле и поёжился. Столица Арктического края встретила его тридцатиградусным морозом и темнотой. Не то чтобы в северном Казахстане было намного теплее, но здесь вдобавок дул сильный и промозглый ветер. То-то их при посадке так болтало! Дико хотелось согреться. Полет в грузо-пассажирском самолете — это совсем не то же самое, что в комфортном пассажирском лайнере. Но других рейсов оказией не случилось, а ждать Михаил больше не мог.

— Чего, озяб солдатик?

— Есть такое, — рядом с сержантом остановился невысокий служебный автомобиль, и оттуда вывалился мужичок в ярком жилете. — Есть где у вас согреться?

— Давай ко мне быстро, увезу в аэропорт, — подождав, когда Соловьев закинет в машину баул и сядет на пассажирское кресло, служащий аэродрома продолжил. — А чего это тебя посреди поля бросили? Мы еще одни рейс сейчас принимаем, нечего на нем торчать. Ветер поднимается, вишь, какая пурга идет.

По полю уже вовсю мело, с неба посыпался снег. Михаил наклонился и глянул в лобовое стекло.

— А что, в такую погоду самолеты приземляются?

— А куда деваться? Техника у нас самая современная, можно вслепую садиться. Но полосу будет засыпать. Нужно чистить постоянно. Приехали, вход там. Бывай, служивый!

— Спасибо!

Соловьев сноровисто подхватил баул и огляделся. В стороне высилась груда металлических изделий, он узнал стойки ограждения и многочисленные ворота с системой безопасности. Видимо, здесь раньше принимали беженцев. Перед тем как пустить эвакуированных в город, всех в обязательном порядке сначала прогоняли через «Зону безопасности». Михаил нахмурился. Для него Арктика — глубокий тыл.

«Здесь было все так серьезно?»

Сейчас двери оказались не заперты. Михаил прошел внутрь и через тамбур зашел в полутемный зал прилета.

«Экономят, и правильно!»

Еще в самолете ему сказали, что в ночное время освещение в городе вырубается. Полярная ночь и так заставляла включать его днем. Проблем с электричеством не было, но ресурсы светильников и линий все равно стоило беречь. Сержант огляделся и двинул к уютному островку света в углу, где расположился буфет. С дороги захотелось перекусить. Он расстегнул бушлат и кинул баул себе под ноги.

— А можно чего-то горяченького и чаю? Летели долго, смерз.

Женщина лет тридцати, но с как будто изможденным, без капли косметики лицом бросила на него равнодушный взгляд:

— Талоны есть?

— Какие талоны? — недоуменно ответил Михаил.

— А вот такие! Без городских талонов еда не выдается. Чужие также не принимаем.

— Вот как?

Соловьев откровенно растерялся. Он уже и так отвык от всего цивильного, которое на поверку стало совсем незнакомо. Михаил бросил взгляд в сторону входа, вдруг появился кто-то из персонала и поможет. Затем заметил меню. Против блюд стояла цена не в рублях, а в каких-то «Т. К».

— Сержант, вы каким ветром здесь?

«Патруль? Офигеть, самый настоящий патруль!»

Капитан в арктической форме подозрительно смотрел на него, в открытой кобуре виднелся большой армейский пистолет. За военным высились два лба в городском камуфляже. Наверняка бывшие менты или Росгвардейцы.

— А вы кто, собственно?

— Мы служба контроля. Документы!

Перечить служивым, пожалуй, не стоило. Но не такой встречи ожидал бывалый гвардеец. Он полез во внутренний карман и достал карточку.

Капитан поморщился:

— Что, штатного планшета нет?

— Какие там в степях планшеты, капитан?

Старший патруля взял в руки черную коробочку, поданную тому парульным, и прогнал через нее карточку Соловьева, которую ему вручили на выезде из госпиталя.

— Ничего себе! Парни, — капитан повернулся к патрульным, — сержант у нас, оказывается, из Казахстана прибыл.

— Так, там вроде все погибли, — покачал головой прапорщик, напоминающий своей статью дубовый шкаф.

Соловьев едко прокомментировал:

— Как видишь, не все.

Капитан отдал карточку обратно и уже более участливым голосом спросил:

— Здесь каким ветром?

— Меня ранили три недели назад. И как раз наши тогда восстановили аэродром, вот и перекинули меня в Ухту в госпиталь. А сегодня оказией сюда получилось добраться. Я знаю лишь, что семью в Норильск эвакуировали.

— Тогда удачи тебе, сержант!

Капитан хлопнул его по плечу и отошел со вторым патрульным в служебное помещение, но квадратный прапорщик остался на месте. Его чуть раскосые глаза с потаенным интересом уставились на Михаила.

— Братан, не слышал про такого Тимура Хабибуллина? В Одиннадцатой артиллерийской бригаде за Чимкентом воевал. Это мой двоюродный брат. С осени еще от него ни слухи, ни духу.

— Нет, — покачал головой Михаил, чуть позже тихо добавив. — Я бы особо не наделся, товарищ прапорщик. Слышал, что там все полегли. Под самый удар попали. Мы на севере стояли и то еле выдержали. Южане к нам на последнем издыхании подошли.

— Ну спасибо за откровенность, — потемнел лицом патрульный. — У него ведь при эвакуации, и жена погибла. Дети при мне, сиротами, получается, остались. Эх, житуха! Меня, кстати, Равилем зовут.

— Михаил.

— Марина, покорми человека, пожалуйста. Издалека к своим добирается.

Буфетчица подняла голову и огрызнулась:

— А кто за него оплачивать будет? Папа