Вальхалла - SWFan

— Сколько, Киёси? — спросила женщина, приподнимаясь и проводя своим острым чёрным ноготком прямо по радужке его глаза, так что он почувствовал остроту, но всё равно не посмел ни дёрнуться, ни даже зажмуриться.

— Правильно. Всех, — сказала она, обращая взгляд на спортивную площадку. — И я такая не одна. Каждый «Апостол» может устроить резню. Ты видел нас, правда? Многие показались тебе безобидными, даже забавными. Семь безумцев, которые совершенно случайно оказались на вершине мира боевых искусств и про которых до сих пор никто не знает; семь безумцев с кровавым и печальным прошлым прямиком из дешёвого романа, которые обозлились на весь мир. И восьмой — наш славный лидер, который сильней и безумней нас всех вместе взятых. Который собрал нас по всему миру и направил нашу ярость, гнев, тревогу, отчаяние, жажду мести и страх в единое русло. Скажи мне, Киёси, ты действительно хочешь знать, что случится, когда мы перестанем скрываться? Когда мы захотим, чтобы мир, который мы ненавидим, про нас узнал?..

Глава 83

Выбор

— Хочешь узнать, что произойдёт, когда мы напомним всему миру, почему пять тысяч лет подряд простая челядь лобызала землю под перед мастерами боевых искусств? — спросила женщина.

Киёси промолчал — он попросту не мог ответить, не мог пошевелить ни единой мышцей своего тела, словно маленькая мушка, запутанная в сетях огромной паучихи, которая пожирала его своими чёрными глазами.

Даже когда женщина протянула свои длинные белые пальцы к его лицу, Киёси, прекрасно понимая, что это было касание самой смерти, всё равно мог только стоять на месте и смотреть.

Рука была всё ближе и ближе, и вдруг неописуемое давление исчезло. Киёси сразу же свалился на пол, глотая воздух. Марина посмотрела в окно и фыркнула:

— Кто бы мог подумать.

Киёси с трудом приподнялся на ноги и выглянул на спортивную площадку. Погодя он понял, на что именно смотрит. Футбольная игра остановилась. Игроки… только сейчас он заметил, что играли девушки… с беспокойством столпились возле фигуры, которая свалилась на землю и схватилась за ногу.

— Перелома нет, просто растяжение, — покусывая сигарету сказала Марина. — Сбегай и принеси её сюда.

Киёси рассеянно сморгнул. Он всё ещё не совсем пришёл в себя, ибо аура женщины, страх, оставил слепящий ожог на его сознании.

— Идиоты где-то прочитали, что нельзя трогать пациента, и хотят, чтобы я сама к ним спустилась… Ну, чего стоим? Живее.

Киёси кивнул и немедленно направился на выход.

Он был уже одной ногой в коридоре, когда за спиной у него раздался неожиданно мягкий голос:

— Киёси, ты действительно можешь стать учеником этой школы.

Он замер.

— Выброси проклятый браслет, забудь про боевые искусства и начни сначала, как обычный семнадцатилетний парень. Я могу это устроить.

— Я…

— Потом ответишь. Сперва поноси на руках школьницу. Отсюда вижу, она миленькая, — сказала женщина.

Киёси криво улыбнулся и прикрыл за собой дверь.

— К тому же если ты окажешь, я действительно могу тебя убить, — прошептала Марина, когда его шаги исчезли в конце коридора, и стряхнула, словно прожитые годы, сигаретный пепел. — Неприятно, когда человек выбрасывает шанс, о котором ты мечтаешь половину своей проклятой жизни…

…

Девушка с растяжением — Мая Ли — действительно оказалась милой. У неё были нежные волосы до плеч и хитрая улыбка. Сперва она и остальные игроки растерялись, когда показался Киёси, но уже вскоре махала ручкой, пока он нёс её по школьным коридорам на глазах многочисленных завистливых школьников, и с наигранным недовольством причитала, что Киёси необходимо «взять ответственность».

Говорить с ней было немного сложно, потому что Киёси постоянно приходилось врать — кто он, из какой школы перевёлся и так далее, — но весело, тем более, что по взгляду Марины, которая наблюдала за ними, он понимал, что вся это ложь может превратиться в правду, если он примет её предложение. И тогда Киёси действительно сможет вернуться на два года назад, когда его нормальная жизнь встала на паузу, найти себе друзей, соперников, девушку. И забыть. Забыть два года на улице, встречу с загадочными культистами и ужасное будущее, которое скрывали глаза Апостола Белой Смерти.

Он размышлял о нём непрестанно, вплоть до момента, когда они с мастером вышли за границы школы.

Тогда же Киёси вручил ему список, на котором теперь алело ровно шесть отпечатков — семь после того, как Алый Принц прижал к нему собственной окровавленный палец.

— Вот и всё. Все в сборе к последнему совету перед началом нашей революции. Кстати говоря, Киёси, как ты считаешь, кто из них может быть предателем?..

Киёси удивлённо посмотрел на своего мастера.

— Вопрос без подвоха, — произнёс мужчина. — Наш лидер подозревает, что один из Апостолов действительно предатель. Поэтому он подрядил своё самое доверенное лицо — меня — изучить этот вопрос; поэтому я взял тебя. Видишь ли, всех этих людей я знаю довольно давно. Мой глаз немного замылился, и я бы хотел услышать твоё собственное первое впечатление.

Вариантов шесть:

Апостол Бешеного Зверя — юная девушка, которую воспитывала тайная секта, дробя кулаки в кровь, заставляя принимать наркотики и проводя прочие эксперименты с целью создания из ребёнка гениального монстра, и которая затем перебила всю эту секту, в том числе своих родителей, и теперь пытается наслаждаться всеми благами современной цивилизации.

Апостол Изменчивого Ветра — безумный фанатик, настолько преданный нашей идее, что стёр собственное лицо и стал во всём, даже в мышлении, копировать нашего великого лидера.

Апостолы Чёрного и Белого Камня — близнецы, которые всю свою жизнь мечтали только об одном — убить друг друга.

Апостол Забытого Прошлого — наш собственный Маугли, выброшенный в детстве в канализацию и воспитанный крысами, который не понимает и отвергает современную цивилизацию.

И Апостол Белой Смерти, которая убила больше человек, ты видел за всю свою непродолжительную жизнь.

Кто тебе кажется наиболее подозрительным? — спросил мужчина.

Киёси задумался, затем снова посмотрел на школу и ответил:

— Интересная компания.

— Весьма.

— Точно не последняя.

— Почему же?

Он снова вспомнил глаза женщины. Вспомнил не страх, которым они сковали его сердце, но обречённость, которая таилась в глубине последних:

— Потому что