Город мясников - Виталий Сертаков

– Мамочки, – потер виски Деревянный. – Похоже, они научились вытаскивать нашу память!

– Не нашу, – тут же отозвался Бауэр. – Нам с тобой помнить нечего, кроме попоек на дрейфующей базе и марш-бросков по болотам. Эти фиолетовые ублюдки украли память у кого-то из инженеров миссии.

В лифтовом тамбуре пока все оставалось по-прежнему. Неярко светили лампы, сипло посвистывал воздух в вентиляционных коробах, где-то наверху звякала дверь. Мокрик честно держал на прицеле лестницу.

Ни звуков дикой оргии, ни табачной вони, но это ненадолго. Я уже не сомневался, что это новый вид глюка, и понимал, что он очень быстро растет. Со временем он сожрет все здание и примется за соседние. Если по глюку не ударят с орбитального органа, он прожует и растворит весь комбинат.

Это даже не смешно, хотя и символично. На миллионы Первой обогатительной компании вырастет самый крупный в галактике публичный дом. Вот только, как спасти оттуда людей?

– Командир, органы остались на шагателях. Нам нечем подавить очаг. Если только… швырнуть туда газовую гранату? – предложил Бауэр.

– Командир, наверняка, этот бред вытащили из башки того козла, что на кресте. Он мечтал о таких радостях и получил их. Гляди, как он тащится. Но он погибнет, и вместе с ним сойдут с ума другие. Если уже не сошли, – рассудил Деревянный. – Их как-то туда заманили. Смотри, они там подпрыгивают, они полностью утратили связь с реальностью. Трое, как минимум. Если мы их начнем травить…

– А что ты предлагаешь? – взвился Бауэр.

– Давайте попробуем его вытащить.

Оркестр запиликал во всю мощь. Полуголые женщины танцевали на паркете и прямо на столах. Одобрительный гул мужских голосов нарастал, над столами гуляющих компаний пылали толстые красные свечи в серебряных подсвечниках. Блюда, кубки и приборы тоже блестели, как серебро. Девица в чаше с вином засмеялась и высыпала себе на голову гору фруктов. На нас никто не смотрел.

– Командир, предлагаю спустить меня на тросе. Я зацеплю старого придурка, и вы выдерните нас обоих, – Деревянный горячо дышал мне в ухо.

– Господин декурион… можно мне взглянуть? – Мокрик подпрыгивал от нетерпения.

– Охраняй лестницу, – сказал я. – Бауэр, зацепишь трос за свой пояс и упрешься ногами в косяк. А я буду травить…

Посуда звенела, вино лилось водопадом, все громче доносились взрывы пьяного женского хохота. Я видел чьи-то голые ляжки и погрузившуюся между ними пятерню, видел, как внизу две девицы поливают себя ликером из высокой бутылки, широко раздвинув ноги, усевшись на корточки прямо посреди стола, а мужские руки из темноты поглаживают их зады.

Бауэр отодвинулся к противоположной стороне лестничной клетки, пристегнул трос карабином к поясу скафандра и уперся подошвой в ближайший угол.

– Волкарь, а здесь ничего не слышно и не видно! Вот чудеса…

Мужик на кресте вскрикивал после каждого удара плетки. Обе рогатые девки вскрикивали вместе с ним.

– Сюда не завозили баб, это точно! – оформил свои размышления Деревянный, застегнул снаряжение и встал на краю. – Мы бы знали, нас бы предупредили, верно?

– Деревянный, если у тебя возникнет малейшее сомнение, – стреляй, – я сунул ему свой тазер. – Нам надо проникнуть дальше, здесь остались люди.

– Если он не призрак, я его на счет «раз» вытащу, – пообещал Деревянный.

– Командир, может, швырнуть пару гранат, и не придется никого спасать? – предложил из коридора Бауэр.

– А проще всего – задвинуть эту створку и сделать вид, будто мы тут не проходили, – съязвил в ответ Деревянный. – Командир, мы не можем просто так уйти. Если очаг не задавить, он будет разрастаться, верно? Он будет расширяться, пока не сожрет все материальные объекты вокруг. Так вся миссия превратится в бордель…

– Командир, этажом выше – движение, – тихонько произнес Мокрик. – Там кто-то рвет ковровые покрытия.

Я задумался. Если плюнуть и уйти, очаг будет и дальше жрать здание, пока не сдохнет сам или пока его не размажут с триремы. Никто ведь не знает толком, что такое материальные глюки, за полгода их изучения ученые не продвинулись ни на шаг! Одно известно наверняка – в отличие от глюков обычных или фантомов, вроде той огромной вороны, эти материальные очаги крайне опасны. Они переплавляют любое неорганическое вещество во что-то новое, они расползаются, как метастазы, и с ними каждый месяц все труднее воевать. Если мы не вмешаемся, подлый глюк расплавит научный центр, обошедшийся сенату в миллионы ауреев…

Но идея бросать в центр очага гранату, не зная наверняка, есть ли там сотрудники миссии, мне не слишком нравилась. Нам требовалось точечным ударом уничтожить либо освободить мозг, виновный в представлении.

Мы договорились, что я буду стравливать трос, пока Деревянный не опустится прямо над крестом. Деревянный кусачками перекусит кандалы старика, прицепит его к себе страховочным поясом, который есть на каждом скафандре, и мы тут же, по его команде, потянем вверх.

Но вышло все гораздо хуже.

Деревянный, сотворив молитву, прыгнул вниз. Он пошел ногами прямо по белой мраморной колонне, и первые секунд пять все шло неплохо. Внизу продолжались буйные танцы, оркестр наяривал, я потихоньку стравливал трос, Бауэр кряхтел, но держал.

Деревянный опустился футов на десять и пропал. Трос ослаб, затем его резко дернуло влево. Так резко, что я потерял опору и упал на одно колено.

– Командир, держись!

– Я в порядке… Что за дьявольщина? Деревянный, слышишь меня?

Молчание. Писк новорожденных мышат, далекие ритмичные шорохи, словно лопата вгрызается в твердую землю и отбрасывает в сторону мерзлые комья.

– Волкарь, что с ним? – Бауэр тянул шею.

Трос оставался натянутым. Я уже понял, что допустил оплошность, что следовало сначала спустить вниз пустой крюк или нейтральный груз, или, действительно, кинуть гранату, но не боевую, а газовую.

– Его не видно, – признался я.

– Как не видно? – опешил Бауэр.

– Эй, что у вас случилось? – почти жалобно проскулил Мокрик.

– Стой, где стоишь! – приказал я.

Трос дернулся и заскользил вниз. Я снова увидел Деревянного, гораздо ниже, почти у самой сцены.

– Он на месте, – облегченно крикнул я и тут же пожалел о своей поспешной радости. Крик застрял у меня в глотке, иначе не скажешь.

Внизу снова веселились, оркестр наяривал фантазии на тему вальсов. Девицы соскочили со сцены и устремились в зал. Там образовалось что-то вроде хоровода, мужчины гоготали, размахивали бутылками, помогали голым девушкам взобраться на столы. Никто не обращал внимания на человека в скафандре, который болтался на спущенной с потолка железной веревке…

Он больше не упирался ногами в колонну, а висел вниз головой, раскачиваясь, как мертвец. Перед спуском он выполнил мой приказ, закрыл шлем и опустил забрало, поэтому я не мог видеть его лицо. Только кривое зеркало шлема, в котором отражались десятки огоньков.