Кай - Алекс Анжело

Договорив, Ведьма направилась сквозь метель. Герда двинулась следом, едва переставляя ноги. Ее обескуражили последние слова и об убийстве, и о том, что она услышала сначала. Ее будто чем-то тяжелым ударили по голове. Взгляд ее невидяще бродил по снежному царству, и порой среди белых яростных хлопьев ей виделись холодные огни. Но она была слишком сосредоточена на себе и своих мыслях, чтобы уделить им должное внимание. А мысли ее оказались односложными, Герда уже ничего не понимала.

Чувства собственной правоты, что двигало и направляло ее, питало силами, больше не существовало. Из-за Матери Бузины, к которой она обратилась за помощью, Герда едва не погибла. А гребень, что должен был отнять воспоминания Кая и дарил ложную надежду на возвращение былого, в итоге помог Герде продержаться и не умереть сразу. Мало того: та, кого Герда ненавидела всем сердцем, спасла ее. Пусть скорее не по своей воле, но ведь спасла.

А самым ужасным являлось то, что Герда продолжала ненавидеть Ведьму. До дрожи в руках и шума крови в ушах. Смотря Деве вслед, наблюдая, с какой уверенностью и легкостью она двигалась, как ее белые волосы с несколькими мелкими косичками развевались на ветру, и вспоминая, как Ведьма смеялась ей в лицо, Герда понимала, что ее ярость никогда не найдет выхода. Герда всегда будет позади. Равной Ледянице ей никогда не стать. И такой же могущественной тоже.

Попытки помочь Каю превратились в глупость и муку. Теперь Герда вообще не понимала, зачем на это пошла. Вернуть любовь и внимание Кая? Но возможно ли это? И как сильно на самом деле она в этом нуждалась? Цеплялась за воспоминания прошлого, идеализировала их, тешила уязвленную гордость и стремилась возвратить все, войдя в одну реку дважды. Только пора было понять: Кай больше в ней не нуждался. И он окончательно разочаруется в ней, когда узнает, на что Герда пошла. Последняя мысль ее пугала и ужасала. Она вдруг осознала, что страшится этого больше всего – момента, когда друг посмотрит на нее с ненавистью.

Герда брела с опущенными плечами. В какой-то момент она обняла саму себя, скрестив руки у груди. Она тихо заплакала.

Йенни, недоуменно обернувшись, лишь фыркнула и закатила глаза. И продолжила идти. Упорно, продолжая злиться на себя и на весь мир. Не смея игнорировать пляски зимних альвов в небе, следя за ними полным обещания смерти взором.

Прямо сейчас Йенни вела себя, как человек, и прекрасно понимала это. Несла Кая к Хальштеттеру, вместо того чтобы убить еще там, в лесу, пока он был без сознания. Спасла эту девчонку по его же просьбе, чтобы он мог проститься и уйти без чувства вины. И в то же время оттягивала момент, когда ей придется пронзить сердце Кая кинжалом. Дева так не хотела делать это, что своими же руками довела ситуацию до грани. Скоро иного выхода не останется. И именно безысходность заставит ее убить.

Наконец они достигли озера. Под ледяной толщей в воде светились альвы Хальштеттера. Появились даже те, что много веков не подплывали к поверхности и лениво спали на самой глубине, ближе к сердцу земли.

Эти воды всегда были особыми – озеро пришло на смену Зеркалу разума, которое много веков назад исчезло из реальности людей. Но крупица сил осталась – магия пропитала почву, леса, эти высокие горы. Именно поэтому люди в Хальштатте не забывали столкновения с другой стороной, и именно поэтому колдовские существа нередко стекались сюда со всех концов света. Несмотря на это, люди продолжали упорно жить у подножия соляной горы… И, страдая от этого, находили лишь один выход – винить в своих несчастьях Йенни.

Впрочем, сегодня у них действительно имелась причина для ненависти.

25

Кай

Его пробудила боль. Каждый стук сердца был ее средоточием. Кай открыл глаза, чтобы сразу же увидеть сверкающий в ночи снег. Осознание случившегося оказалось мгновенным, и его сотрясла ярость. Руки сжались в кулаки, он даже не заметил, что второй раз за сутки очнулся на снегу. Просыпаться и не помнить сны уже становилось дурной закономерностью. Он определенно видел что-то, когда потерял сознание. Но вот что именно, отыскать в памяти не мог. Видение ускользало. В горле было сухо, а в ушах грохотало, будто горы охватило землетрясение.

– Йенни. – Имя прозвучало громко и гортанно.

Кай приподнялся, находя ее взглядом. Йенни, опустив голову, проверяла балансировку ледяного кинжала в руке, и все ее внимание было приковано к оружию. Челюсть была напряжена, как и все тело. В следующее мгновение произошло невиданное – клинок выпал из ее рук, и она, гневно ругнувшись и не смотря на Кая, нагнулась поднять его.

Когда Йенни опустилась, Кай увидел Герду. Глаза его распахнулись широко, а тело обмякло – недавний гнев начал таять. Она была жива, сидела прямо на земле, обнимая колени, рыжие волосы рассыпались по плечам. На него не смотрела, лишь себе под ноги, словно боясь поднять взор.

– Что произошло? – прошептал Кай, бессильно опускаясь обратно в снег.

«Наверное, и смысла подниматься нет. Мой конец близок», – подумал он, смотря на кинжал в руке Йенни.

– Пара минут, – проговорила Йенни, отходя. Кай не сразу понял, к кому именно она обращалась. И спустя несколько секунд осознал: не к нему.

Герда приблизилась на едва слушающихся ногах, Кай тоже приподнялся, а потом все же, шатаясь, встал. Он оглядел ее всю, подмечая плачевный вид: грязь, надорванный подол платья, руки без перчаток с черными, будто она весь день работала в своем розовом саду, ногтями.

Герда молчала. Они стояли в тишине друг напротив друга, пока вокруг свистел ветер – в последнюю минуту он стал особенно силен, а свет из-подо льда заревом освещал озеро. Вокруг происходило буйство природы, вызванное магией зимних альвов. И Кай желал верить, что последние минуты его жизни не принесли никому гибели.

– Герда… – Кай взял ее за руку. Она вздрогнула и всхлипнула. Хотела выдернуть ладонь, но он удержал силой. – Не повторяй больше этой ошибки.

Она подняла взгляд, открыла рот и бессильно закрыла, а после опять попыталась что-то сказать, но снова безуспешно. Кай, наблюдая за ее бесплодными попытками, произнес:

– Мне не обязательно все знать. Это уже совсем неважно. – Он с силой сжал ее пальцы. – Только прошу, не делай больше глупостей. Не надо, Герда. Ни ради меня, ни ради кого-то другого. – Какой-то