Лед - Лалин Полл

– Да.

– Но довольно бурная в прошлом.

– Да.

– Вы договаривались с мистером Хардингом, что он придет к вам после обеда?

– Вовсе нет. Он убедил мою коллегу назвать ему номер моей комнаты. Я рассказывала ей о нем. Ей было известно, что он значил для меня.

Соубридж вздохнул с сочувствием.

– Вы сказали, что вы… м-м… разговаривали ночь напролет. А удалось ли мистеру Хардингу хоть немного поспать? Я не посягаю на вашу личную жизнь и поясню смысл моего вопроса. Возможно ли, что мистер Хардинг был не в состоянии эмоциональной экзальтации, но физического утомления на следующий день из-за недостатка сна? Мы, разумеется, этого знать не можем, в отличие от вас.

– Для такого мужчины, как Том, ночь без сна ничего не значит. Он обладал невероятной выносливостью и был очень силен. – Она подалась вперед. – Он сказал, что чувствует себя так, словно родился заново.

– Чудесно. Я полностью понимаю, почему вы хотите верить в то, что бессонная ночь ничего не значит, ведь иначе вам было бы невыносимо, не правда ли? – С этими словами Соубридж обвел сострадательным взглядом Анджелу Хардинг и бабушку Руби. – Совершенно невыносимо думать, что ночь страсти лишила Тома сил и он не выдержал сурового физического испытания, которого совсем не ожидал. Он ведь оказался слегка не в форме. Просто… уставшим.

Руфь в шоке уставилась на адвоката. Как и Шон. Заставить всех обвинять Руфь в смерти Тома – подобного он вынести не мог. Соубридж плавно покачал головой, словно ему тоже было не по себе от такой мысли.

– Больше вопросов не имею.

Как только он сел, Руфь снова заговорила, но ее голос теперь был слаб:

– Том не доверял Кингсмиту.

Соубридж привстал, демонстрируя уважение к даме.

– Если позволите мне высказать предположение, доктор Мотт, это как раз вам не нравился мистер Кингсмит, но в своей скорби, чтобы защитить себя от возможной причастности – не важно, в какой степени – к его смерти, вы теперь проецируете свое отношение на покойного мистера Хардинга. Который, напомню вам, не имел ничего против сотрудничества с мистером Каусоном, мистером Кингсмитом…

– Неправда! Он… его одолевали сомнения! И я уверена: что-то произошло в пещере или раньше, я не знаю что…

– Доктор Мотт, вы неоднократно возглавляли исследовательские группы в Арктике, были старшим научным сотрудником в своей области – да? Вы никогда не сомневались в себе? Никогда не задавались вопросами: правильно ли я поступаю, в правильное время, с правильными людьми? Никогда не принимали решения, а затем пересматривали свои заключения, прежде чем применить их на практике? Такая, знаете, перестраховка.

– Я все обдумываю очень тщательно, чтобы быть полностью уверенной. Нельзя возглавлять научную группу, если сомневаетесь в себе.

– Или если лишились работы.

– Нет. Не надо так. – У Шона это вырвалось невольно, и весь зал уставился на него.

Соубридж поднял руку и медленно кивнул:

– Мой клиент очень добрый человек, если хочет защитить вас, доктор Мотт, но боюсь, ради его же блага я должен настоять на дальнейших вопросах…

– Николас, не надо, ты достаточно сказал. – Шон тоже встал.

Но Соубридж не смотрел на него, продолжая держать руку поднятой, словно останавливая дорожное движение и не отводя взгляда от Руфи Мотт.

– Что бы вы ни сказали, хуже уже не будет. – Она выглядела как человек, получивший смертельную рану, однако продолжала стоять.

Шону хотелось оказаться рядом с ней, но он словно примерз к месту.

– Не потому ли вы теперь застольный лектор, – продолжал Соубридж, – а не уважаемый научный сотрудник, что допустили фатальное ошибочное суждение на вашей последней должности? Разве причина не в том, что вы непреднамеренно убили учтенную медведицу? Я не хотел говорить об этом, но разве не вы ответственны за введение неверно подобранной дозы транквилизатора? Это к вопросу о вашей излишней самоуверенности, отметающей всякие мысли о перепроверке, о том, чтобы ставить свои действия под вопрос, чтобы сомневаться в себе иногда?

– Кто-то подставил меня. Я знаю, что все сделала правильно.

– Ах, – сказал Соубридж, – таинственный кто-то. Но никаких доказательств.

– Кто-то из моей команды. «Призма» заплатила им, я одна боролась за то, чтобы защитить область медвежьей зимовки, все остальные уже взяли деньги!

– Значит, вы винили компанию мистера Кингсмита в прекращении вашего исследования?

– Так и было!

– А затем, когда вы увидели его с моим клиентом, мистером Каусоном, по счастливому совпадению, на Шпицбергене, то, вероятно, решили, что сможете поквитаться за все ваши потери одним махом, если убедите Тома не иметь с ними дела. Вы лишились любимого человека и работы, но вам представился второй шанс. Неудивительно, что вы были готовы окучивать его каждую возможную минуту.

Соубридж снова добавил сострадательности в голос:

– Думаю, коронер примет к сведению вероятность переутомления мистера Хардинга из-за недостатка сна вследствие весьма насыщенного воссоединения в качестве мощного сопутствующего фактора его неспособности бороться за жизнь при трагическом стечении обстоятельств. Благодарю вас, доктор Мотт. Больше вопросов не имею.