Надежда победителя - Дэвид Файнток

Понятно, это Толливер. Вот уж не думал, что так обо мне позаботится.

– Мистер Де-Брок, почему правительство так запустило этот район? Почему бы не навести здесь порядок армией, если полиция не справляется? – Я похромал к креслу.

– Затрудняюсь ответить, сэр. – Патрульный Де-Брок печально отвернулся к окну. – Я бы закрыл даже наш полицейский участок. Лучше сдать Бронкс трущобникам, но зато сконцентрировать все силы в Манхэттене, навести порядок хотя бы там.

– Почему правительство города не идет на это?

– Все дело в том, что оставшиеся здесь добропорядочные граждане исправно платят налоги, а потому имеют право голоса. Они хотят хоть какой-то зашиты. Именно их голоса не дают правительству убрать отсюда последние полицейские участки.

– Вы защищаете этих людей?

– Днем с грехом пополам защищаем, а ночью сами видели, что творится.

– Но ведь у вас есть оружие! Много оружия.

– Раньше мы патрулировали и ночью, но в прошлом ноябре трущобники сбили наш вертолет. Трое офицеров погибло. Вы даже не представляете себе, какие тут банды. – В голосе Де-Брока сквозила безысходность. – Я служу в полиции шесть лет, но с таким, как в Бронксе, сталкиваюсь впервые.

– Моя жена где-то в другом районе. – Иное у меня не укладывалось в голове. Не могла же она добровольно уйти в эти трущобы!

– Пойду доложу начальнику участка.

Я осторожно облокотился на спинку кресла. Все тело болело, ныло, саднило. Вскоре торопливо вошел начальник участка.

– Слава Богу, вы выбрались из этого пекла! – воскликнул он, протягивая мне руку. – Можете остаться у нас до утра, а если желаете, мы отвезем вас на вертолете, куда вам нужно.

– Найдите мою жену.

– Пытаемся. Вы же сами видели, в каких условиях приходится работать, здесь у нас не райские кущи.

Я тяжко вздохнул. Как быть? Похоже, найти кого-нибудь здесь нельзя даже днем, тем более ночью. Торчать тут – зря тратить время. Меня ждет Академия.

Лапочка, дорогая! Я люблю тебя. Прости, но я ничего не могу для тебя сделать.

– Ладно, отвезите меня в отель «Шератон».

– Вызовите вертолет, – приказал начальник Де-Броку.

– По пути остановимся в клинике. – Я тяжело поднялся. – Там осталась моя сумка.

Вертолет приземлился на территории клиники. Де-Брок спрыгнул на землю, пошел за моей сумкой. Из будки у ворот выбежал взъерошенный Адам Тенер, заглянул в салон вертолета.

– Это вы, сэр? Слава Богу! Я уже не знал, что делать! Звонил мистеру Толливеру… – Он в ужасе вытаращился на мою изодранную, окровавленную рубаху, забинтованную кисть, кровоподтек на лбу. Наконец вспомнил устав, вытянулся, отдал честь. – Докладывает гардемарин Тенер! Сэр, хоть вы и приказали мне ждать вас в отеле, но… понимаете…

– Хватит мямлить! – зарычал я. – Договаривай свои гребаные фразы до конца!

– Я так беспокоился о вас, – пролепетал он.

– Извини. – Я отвел взгляд. – Я попал в такую… в такой переплет.

Де-Брок подбежал к вертолету с сумкой, Адам посторонился.

– Этот малый полетит с нами? – спросил Де-Брок.

– Похоже на то, – буркнул я.

В полете над ночным неприветливым городом Адам помог мне надеть чистую рубашку, но от этого мой вид не стал презентабельнее. Когда я хромал через просторный вестибюль роскошного отеля, обслуга косилась на меня, как на прокаженного. Наконец с помощью Адама я добрался до своего номера, залег в ванну и долго-долго отмокал от трущобской грязи.

В чистой одежде, в свежих бинтах я устало плюхнулся в кресло, попросил Адама принести телефон, связался с Адмиралтейством.

– Говорит капитан Сифорт. Соедините меня с адмиралом Дагани. Срочно!

– В его приемной дежурит капитан Хелгар, сэр, – ответил дежурный лейтенант. – Адмирал сейчас у себя дома и наверняка спит.

– Разбудите его.

– На это я имею право лишь в случае боевой тревоги и приравненных к ней ситуаций. Если хотите, соединю вас с капитаном Хелгаром.

Капитан Хелгар старше меня, значит, приказывать ему я не могу, а драгоценное время уходит. Надо нажать на лейтенантика.

– Мне нужен Дагани, а не Хелгар! – рявкнул я. – Живо соедините меня с адмиралом! Или я сниму вас с… сниму с вас шкуру!

В трубке воцарилась тишина. Меня охватили сомнения. А что если фокус не пройдет? Если с должности снимут меня? Дагани охотно воспользуется моим промахом и отправит в отставку.

Через минуту раздался голос самого адмирала:

– Дагани слушает.

– Ник Сифорт.

– Знаю уже. Лейтенант Шпрей чуть не обоссался. Интересно, что вы ему наболтали?

– Сэр, у меня большая беда, очень нужна ваша помощь.

– Что стряслось, Сифорт? – Теперь тон адмирала был совсем другим: серьезным, участливым.

– Пропала моя жена. – Я бегло, в нескольких фразах, объяснил ему суть происшедшего и добавил:

– Я отправился на ее поиски в страшной спешке, поэтому вовремя известить вас о своей отлучке не успел, но Толливер сумеет поддерживать на базе порядок, я в нем уверен.

– Чем мы можем вам помочь?

– Во-первых, прошу у вас разрешения на отпуск, мне понадобится еще несколько дней; во-вторых, не сообщайте об этом журналистам.

– Хорошо, Сифорт. Ради Бога, не беспокойтесь, я прекрасно вас понимаю и не собираюсь чинить каких-либо препятствий. Только вот насчет журналистов у меня иное мнение. Почему бы им не сообщить о пропаже вашей жены? Если об этом узнают все, если ее фото появится во всех средствах массовой информации, тогда поиски намного облегчатся.

– Сэр, вы не представляете себе, что здесь творится. Если трущобники пронюхают о розыске, последствия непредсказуемы. Они могут захватить ее в заложницы и потребовать с меня выкуп, а скорее всего, просто убьют ее. Они ненавидят всех, кто не живет в трущобах.

– Ладно, как скажете. Что еще для вас сделать?

– Мне нужны помощники, но я не могу отрывать от работы своих офицеров, в Академии и без того не хватает людей.

– Обратитесь в отдел кадров Адмиралтейства, я прикажу им дать вам любого, кого назовете.

Такого великодушия от Дагани я, честно говоря, не ожидал.

– Сэр, даже не знаю, как вас отблагодарить…

– Сделайте уступку сенатору Боланду, хоть самую малюсенькую. Не слишком ли многого я от вас требую, капитан?

Малюсенькую? Пожалуй, это действительно слишком много.

– Извините, сэр, но… Адмирал ехидно фыркнул.

– Не знаю, Сифорт, чем вы его так запугали, но он в разговорах со мной почему-то больше не упоминал о своем сыне. Ну, погодите, когда-нибудь я это выясню.