Око разума - Дуглас Ричардс

И насупился пуще прежнего. Звонил Джон Деламатер, его главный благодетель и единственный человек, которому Василий позволил бы нарушить атмосферу, столь тщательно им сотворенную. От Деламатера не было ни слуху, ни духу с той самой поры, когда тот объявил о перемене планов и отозвал Василия с охоты за Ником Холлом.

– Извини, дорогая, – сказал Василий спутнице, – но надо ответить.

– Разумеется, – безмятежно улыбнулась Жасмин.

– Да? – произнес Василий в трубку, отвернувшись от нее.

– Василий. Извини, что беспокою. Но я хотел поблагодарить тебя за два года службы. Ты был вполне компетентным и надежным, и я ценил это.

Сердце Василия мучительно сжалось. Деламатер безжалостен и не из тех, кто позвонит, чтобы небрежно поблагодарить. Смахивает на увольнение. Впрочем, Деламатер и не из тех, кто увольняет людей. Его кадровые перестановки куда более радикальны.

Опустив телефон, Василий окинул зал взглядом, но ничего подозрительного не заметил. С другой стороны, его быстрая рекогносцировка отняла на пару секунд больше, чем следовало бы.

Он поглядел на Жасмин, и по ее осоловелому взгляду понял: Деламатер ухитрился что-то подсыпать в вино. Василий всегда был настороже при общении с Деламатером, понимая, что этот день настанет, но гроссмейстер запросто его обставил, ни в малейшей степени не смущаясь тем, что спутница Василия неизбежно будет списана в сопутствующие потери.

Василий выругал себя. Он стал предсказуем. Использовать его пристрастие к женщинам, ресторанам и винам было как два пальца об асфальт. И теперь он поплатится за это жизнью.

– Я подстраховался на случай, если ты попытаешься убить меня, Джон. После моей смерти фотки и видео с тобой будут на руках у властей. Уж поверь. Так что лучше бы нашлось противоядие, – пригрозил он, чувствуя, как летаргия просачивается до мозга костей. – Или твоя истинная личность будет раскрыта.

– Да, Василий, мне уже давненько известно о твоей страховке. Но покойся с миром. Она тщательно обезврежена. Ничего не просочится.

Его спокойный тон уверил Василия, что Деламатер не лжет. А значит, Василий просчитался дважды. Он всегда считал, что Джон отстранит его от должности лицом к лицу. Что такой психопат пожелает прикончить Василия собственной рукой, смакуя момент, когда русский заглянет в зрачок пистолета, понимая, что жить ему осталось считанные секунды. Тогда-то Чирков и планировал предъявить свой страховой полис. Разоблачение личности, которой Деламатер так дорожит. Но тот обмишурил его, как маленького.

На Василия, продолжавшего погружаться в ступор, снизошло чувство полнейшего успокоения. Он понимал, что это мери́ло уважения Деламатера к нему – выбрать зелье, которое подведет его к смерти мягко и ласково, а не в муках, как тот предпочитал во многих других случаях.

– Почему? – спросил Василий.

– Это было необходимо, – ответил Деламатер. – Жаль, что так получилось.

Жасмин уже повалилась лицом в свой недоеденный салат «Сердцевина ромен», и несколько официантов бросились проверять ее состояние. Василий не обратил на них внимания.

– Буду ждать тебя в аду, ублюдок. И растяну месть на всю вечность, – из самых последних сил он попытался вложить в эти слова хоть капельку яду, но они прозвучали негромко и сонно.

– Очень поэтично, – откликнулся Деламатер. – Но боюсь, мне уготовано другое место.

Василий пытался ответить, но язык уже не ворочался, и он рухнул лицом в стол, как незадолго до него Жасмин, не слыша вскриков и замешательства, воцарившихся в его любимом ресторане.

39

Алекс Альтшулер вошел в апартаменты с пакетом, набитым картонными коробками с исходящими паром яствами.

Они распределили коробки по кухонному столику, воткнули в каждую по ложке и начали передавать друг другу тяжелые бежевые тарелки, найденные в шкафчике. Скоро у каждого была груда риса, покрытая множеством блюд из курятины и говядины. Холл позволил Альтшулеру прикончить половину тарелки, прежде чем решил больше не тянуть резину.

Пока Алекс продолжал уплетать за обе щеки, Ник поведал ему, что хочет открыть нечто важное, и попросил поклясться в полнейшей секретности. Он не сможет сказать это никому, в том числе Файфу или Коуэну. Никому. Если Альтшулер считает, что с этим могут возникнуть проблемы, пусть скажет сейчас.

Очкастый ученый озадаченно насторожился, но пообещал хранить тайну. Холл прочел у него в мыслях, что в этом он был совершенно искренним, как Ник и рассчитывал.

Пока Альтшулер и Меган доедали свои порции, Холл объяснил, как пришел к пониманию, что может читать мысли, и предоставил дополнительную справочную информацию. Как и любой на его месте, Алекс испытывал скепсис и был огорошен, но Холл уже отточил умение демонстрировать свои способности настолько, что меньше чем через минуту Альтшулер твердо знал, что он говорит правду.

– Бога душу мать! – воскликнул Алекс после демонстрации. – Святая Матерь Божья… Да вылети у тебя из задницы летающая тарелка, я был бы меньше ошарашен.

– Позволь мне объяснить, почему я сказал тебе об этом, – настаивал Холл. – Чтение мыслей оборачивается проклятьем.

– Правда? А по-моему, это было бы потрясно, – заявил Альтшулер с энтузиазмом гика, услыхавшего, что свет увидел новый выпуск его любимого комикса.

– Это только потому, что ты не посвящал каждую секунду раздумьям об этом, – возразил Холл. – А когда подумаешь, тебе станет очень неуютно пребывать рядом со мной. Хотя, – поспешил он уточнить, – обещаю не копаться в твоем сознании в поисках чего-либо постыдного. Или уязвимых мест.

Альтшулер сглотнул ком в горле. Блин! Холл прав. Его голова битком набита мыслями и воспоминаниями, гордиться которыми нечего. Подумав об импонирующей ему порнографии, Алекс содрогнулся. И это далеко не всё. Скверные мысли. Скверные поступки. Мысли и действия, в которых он раскаивается. Неуверенность и комплексы, в которых он нипочем не признался бы.

– А ты можешь это выключить? – с болезненным видом поинтересовался он.

– Нет. Но приглушить могу. И могу выбирать, на каких поверхностных мыслях фокусироваться и в чьих умах добывать информацию. Я стараюсь не совать нос в твои мысли, – снова заверил его Холл, – но нет ни одной живой души, кто не понимал бы, как ужасно, когда каждый твой секрет и частная мысль как на ладони. А может быть, – он приподнял брови, – ты думаешь, что ужасно только, когда читают твои мысли. Может, тебе кажется, что быть по другую сторону формулы, заниматься чтением, было бы очень занимательно… Если так, подумай получше. Во-первых, гомон царит нескончаемый. Во-вторых, люди критичны и жестоки. Даже люди, которым ты по душе. Даже встречные женщины, находившие меня достаточно привлекательным, зачастую очень критично оценивали тот или иной аспект моей наружности.

Альтшулер скривился. Холл куда ближе к стандартам мужской красоты, чем он. Интересно, скольким из встречных людей в торговых центрах при взгляде на него приходило на ум слово «гик», «лузер» или «урод»? Он и так уже в полуобморочном состоянии; так что же с ним было бы после недели жизни с экстрасенсорным восприятием? Наверное, заперся бы в четырех стенах навсегда. Стал бы он тогда клеймить общество?