Потерянная - Марго Генер

Я наблюдала из-под капюшона, периодически переводя взгляд с рыжей головы на белую и обратно.

Лисгард раздул ноздри и наклонился вперед.

– Вот эти населяют? – выпалил он.

Он махнул рукой в сторону, задел подбежавшего с подносом гоблина. Тарелки загремели, карлик вскинул руки и запрыгал, как на раскаленной сковородке. Белокожий запоздало дернулся и убрал руку.

– Извиняюсь, – проговорил он нехотя.

Гоблин наконец перестал прыгать и сердито посмотрел на него черными глазками.

– Напьются, посуды не напасешься, перебьют, столы поломают, – затараторил гоблин. – Думаешь, у кого за это вычитают? Из вырученных денег? Как бы не так! Из карманов простых гоблинов, из наших карманов! Ты, одуванчик, поменьше веточками размахивай. Сломаешь – заставлю платить.

Коротышка с мушиной скоростью раскидал тарелки и кружки, Варда кинул пару монет. Тот на лету схватил, спрятал в складки передника, развернулся и с недовольным кряхтением скрылся среди столов.

Лисгард круглыми глазами посмотрел на место, где только что стоял гоблин, затем перевел взгляд на меня. Я пожала плечами – сам напортачил, сам и объясняйся.

Схватив кружку, он в несколько глотков осушил, едва сдерживаясь, чтобы не закривиться, снова яростно глянул на Варду. Тот снисходительно ухмыльнулся и принялся отрывать ногу пропеченной до хруста утки.

Со стороны гномов потянулась очередная заунывная песнь о подвигах и золоте, карлики замельтешили, как мухи, заменяя пустые кружки.

Я взглянула на белокожего, душа сжалась. Он смотрит почти затравленно на разгул в таверне, на Варду, который уже оторвал кусок и с довольным видом пережевывает, и бросает ему подбадривающие взгляды, мол, давай, ешь, очень вкусно.

Лисгард нервно повел плечами и отвернулся.

– Подышу пойду, – сказал он.

Встал, расправил закованные в щитки плечи и двинулся в сторону выхода. Я задержала взгляд на точеной фигуре солнечного эльфа. В который раз подумала, что он невероятно красив, особенно когда думает. Глаза приобретают гаюиновую глубину, лицо отрешается, становится похожим на выточенную из мрамора скульптуру.

Сбоку послышалось шумное бульканье – Варда проталкивает в глотку большой кусок, глаза таращатся, как у болотной жабы, нос кривится. Он схватил кружку с пенистой жидкостью и сделал два больших глотка.

Затем обернулся и крикнул белокожему вслед:

– Будь осторожен с навозом! Слышал, корова опять из стойла сбежала.

Лисгард даже не обернулся, на ходу тряхнул головой и скрылся за дверью.

Когда белоснежная шевелюра исчезла, во мне все закипело. Откуда-то снизу поднялся гнев и заполнил голову. Пока пыталась разобраться с эмоциями, Варда сосредоточенно жевал, иногда хитро поглядывая на меня, даже не пытаясь скрыть самодовольства.

Когда гнев достиг той стадии, что хочется орать и колотить чем-нибудь тяжелым, я схватила кружку и опрокинула в рот. Сладкая хлебная жидкость с шипением потекла в горло, газированный напиток ударил в нос, я закашлялась.

Несколько мгновений приводила в порядок потревоженную глотку, когда удалось – с силой пнула странника в закованный щитками сапог.

Варда чуть не подавился.

– Это за что еще? – спросил он, вытаращив глаза.

Я вытерла рот плащом и сказала зло:

– С белокожим можно и помягче.

Варда облегченно выдохнул, положил остатки ноги в тарелку и принялся за остальную тушку.

– Као, да я сама учтивость, чего ты, – расслабленно проговорил он. – Просто ткнул его носом, чтоб не забывался.

Вроде понимаю, в общем-то Варда прав, но гнев уже клокочет в груди, а сдерживать его вредно.

Я грохнула кружкой о стол и выпалила:

– Куда уж нам. Да, Лисгард излишне манерный. Так вышло, что родился среди белокожих и попросту не знает, что мир этим не ограничен.

– Вот именно.

Я сделала глубокий вдох и продолжила:

– Он научится. Но ты… Его все время дразнишь!

Варда запил очередной кусок утки и спросил невозмутимо:

– А тебе, значит, можно?

– Можно. Даже нужно. Я эльфийка, – ответила я. – Но твои выпады его задевают.

От гномьей компании послышались крики, я нахмурилась. Скоро займется рядовая драка с ломанием стульев, битьем посуды и выбиванием зубов.

Люди за дальним столом засуетились – собираются уйти по-быстрому, пока не встряли в гномью разборку.

Я подалась вперед, грозно приподняла голову. У Варда физиономия самодовольная, даже не скрывает насмешки, глаза странно поблескивают, рот кривится то ли в улыбке, то ли в ухмылке.

Странник перестал жевать, вытер пальцы о бедра и спросил:

– Слушай, а чего ты так взбеленилась? Сама та еще язва. Или что там у вас с белым?

Я вскочила из-за стола и прошипела:

– Ты невыносим! Ешь один!

Протиснувшись между лавкой и столешницей, я вылезла к деревянной балке и направилась к бару, где карлик с акробатической ловкостью жонглирует закупоренными бутылками.

В спину услышала:

– Ну ты чего! Я ж ничего такого не сказал.

Я послала ему взгляд, полный гнева и недовольства, для виду подняла уши под капюшоном. Пока я протискивалась между гномом и столом, рыжий наблюдал с видом полнейшего изумления, словно это не он только что поддел белокожего, а потом сморозил глупость, которую и на уши не натянуть.

Наконец я села на высокий стул перед баром, положив руки на столешницу, опустила голову.

– Ледяное молоко. Одно, – попросила я гоблина.

Карлик закинул склянки в ящик с соломой, в них тихо зазвенело, я тревожно покосилась на них. Но физиономия коротышки невозмутимая, словно знает, с какой силой швырнуть, чтобы все осталось в целости.

Он подпрыгнул кузнечиком и снял с верхней полки увесистую бутыль. Затем одним махом наполнил деревянную кружку и протянул мне.

Я впечатленно закивала и спросила:

– Оно не греется наверху? Там же тепло.

Карлик довольно закряхтел, мощный прыжок снова поднял его в воздух. Он вернул бутылку на место и ответил гнусаво:

– Я храню его в стекле из Великого разлома. Само остужается.

Сделав вид, что поняла, я сделала глоток. Горло обожгло ледяным холодом, во рту все онемело, язык перестал слушаться. Ледяная жидкость опустилась по пищеводу и превратила желудок в небольшую ледышку.

Я выпучила глаза на карлика, тот ехидно улыбается и самодовольно кривится. Попыталась сказать, чтобы стер с рожи дурацкую улыбочку, но губы не двигаются. Пришлось ждать, пока ледяной капкан растворится.