Воробей. Том 1 - Андрей Дай

с Морицем отношение к… да практически ко всему. К армии, к стране, к власти, и, конечно же, к тому пути, коим должна следовать Держава в светлое будущее. И ничего тут не поделаешь. Ныне у каждого, взявшегося раздумывать о судьбах Отечества, имелся свой взгляд. А, сидя в удобном кресле, с бокалом благородного напитка в руке, мы во все времена большущие специалисты в тактике и стратегии вооруженных конфликтов.

Только в тот раз, ссориться со старшим братом не хотелось. Коньяк ли, или общая умиротворяющая обстановка тому виной, но так хорошо вдруг стало на душе. Так казалось правильным сидеть вот этак, в тепле и уюте с двумя самыми родными людьми на свете, не считая отпрысков конечно. Дурацкие тараканьи усищи генерала кои-то веки перестали раздражать глаз, а плавные, спокойные движения беременной жены едва-едва не выдавили из глаз слезы умиления.

Подумал еще тогда, решил, что обязательно нужно пригласить Наденьку на встречу с вышедшим, наконец, в отставку Вениамином Асташевым. Теперь, свободный от службы офицером свиты Великого князя Николая Николаевича, Веня подговаривал открыть в Санкт-Петербурге отделение Сибирского Торгово-Промышленного банка. Домой, в Томск он возвращаться желанием не горел, а беспокойная душа запрещала праздно наслаждаться весьма и весьма существенными доходами от доставшихся в наследство предприятий.

Что банк? СТПБ конечно аккумулировал существенную часть моих, да и Асташева, капиталов. Но не все. Далеко не все. Даже не четверть. Я же намеревался взвалить на отставника груз куда более тяжелый: управление всей нашей с Надеждой Ивановной промышленно-финансовой империей. И, для начала, хотел поручить бывшему полковнику организацию поставок в воюющие страны. Сразу. И в Германию, и во Францию. Да еще так, чтоб одни и не подозревали о других. Благо механизмы этого «фокуса» я уже приготовил.

Судя по всему, тут и банк пригодится. Хотя бы уже потому, что зловредные немцы привычку взяли производить окончательный расчет с русскими поставщиками только после пересечения товарами границы. Купцам приходилось делать существенные вложения в покупку, без стопроцентных гарантий, что германский партнер полностью рассчитается. Практика, конечно, какая-то ущербная. Но прежде, до войны, бороться с ней было бессмысленно. А вот теперь правила игры следовало пересмотреть. Теперь мы могли диктовать условия.

И это я еще второй удар по их экономике не нанес, как планировал. Решил не торопиться. Посмотреть на ход войны. Если, вопреки моим выкладкам, прусское оружие все-таки быстро возьмет верх, то и волну поднимать смысла не будет. Однако же, если война действительно перейдет в затяжную форму, то наших Берлинских друзей будет поджидать множество неприятных открытий.

Вещи намерен был обсудить с Веней злые. Коварные. Потому и сомневался — стоит ли Наденьке в этом сговоре участвовать. С другой стороны, итогом наших махинаций должны стать поистине сумасшедшие доходы. Сотни миллионов рублей золотом! А, насколько я успел узнать собственную супругу, суммы, начиная с миллиона, что должны вот-вот упасть в семейную казну, всегда вызывали у мадам Лерхе отличное настроение.

Жизнерадостности Вениамина Ивановича Асташева можно было только позавидовать. Для меня лично навсегда останется настоящей тайной то, как, каким образом человек неисчерпаемого оптимизма мог много лет уживаться в обществе неисправимого пессимиста, князя Николая Николаевича. Тот и свиту себе подбирал соответствующую. Эти, увешанные орденами офицеры в идеальных мундирах, вечно брюзжащие, всем недовольные и всех прочих считающие тупицами, ворами и прохиндеями. И Веня, как истинный, не побоюсь этого слова — природный, гусар, всегда до синевы выбрит, слегка пьян, растрепан и со следами губной помады на щеке. Золоченые шнуры, пара орденов, шпоры, феерический юмор и губы бантиком. Мой земляк пользовался неизменным успехом у дам, чем вызывал… гм… разные чувства у прочих придворных.

После отставки жизнь у блестящего гусара, выражаясь его же собственными словами: несколько потускнела. Он, как и прежде, был завсегдатаем большинства приличных салонов столицы, отмечался участником вакханалистических гульбищ гвардейских офицеров и продолжал раздражать господ волшебством обращения и обольщения прекрасных дам. Казалось бы — чего ему еще? Дом — полная чаша. Добрая и прощающая все его проделки супруга из княжеского рода. Сын. Две очаровательные дочери — близняшки. Капитал, превышающий шесть миллионов. Живи и радуйся.

Он не жаловался. И внешне никак не изменился, даже сменив доломан на партикулярное платье. Просто вместо аксельбантов на груди появились бриллианты в запонках. И если бы не общался с ним много лет, не дружил семьями и не относился бы к нему скорее как к брату, чем как к партнеру по банковскому бизнесу, так и я не разглядел бы. Как пропал шальной блеск в глазах. И какой он стал… тусклый.

Диагноз было поставить совсем не сложно. Осторожно задал Вениамину парочку вопросов, выслушал ожидаемо шутливые ответы и все понял.

— Как дела, брат? — спросил я его.

— О! Гера! У меня все просто превосходно! — блеснул идеально белыми зубами отставной гусар. — Давеча у кошки Милы родились четверо котят, так мне на весь вечер нашлось занятие. Выдумывали с Викой и Лизой имена для новых членов семьи. Остается надеяться, что хотя бы с полом котят я не ошибся. Ха-ха-ха.

— Как я посмотрю, жизнь в свете к лету и вовсе завяла, раз главным событием становится какая-то домашняя кошка.

— Истинно так, мой друг, — охотно отозвался Асташев. — Истинно так. Жетоны в поезда в Крым и в Германию раскуплены до самого августа. Кто с императрицей Марией Федоровной, кто с их высочествами. А я, как видишь, с кошками. Хи-хи.

Симптомы знакомые и в наше время вполне распространенные. После смерти императора Николая множество людей остались, что называется, за бортом уплывающего в грядущее парохода. Да даже и те, кто таки смог быстро сменить покровителя, чувствовали себя на новых местах не особенно удобно. Вокруг Никсы всегда кипела жизнь. Всегда что-то происходило, что-то менялось. Теперь же пошло такое время, словно стрелки часов замедлили бег. И летние отпуска тут не причем.

Так вот и Веня. Просто отбился от стаи. Однако, к его чести, он не замкнулся в себе, не опустил руки. Словно та, пресловутая, лягушка, попавшая в кувшин с молоком, Асташев непрерывно «шевелил лапками», одолевая друзей и даже просто знакомцев какими-то совершенно фантасмагорическими прожектами.

То порывался отправиться на Аляску открывать новые золотые прииски. После, захотел выстроить целый флот специальных, не боящихся карстовых льдов, пароходов с тем, чтобы, следуя северным морским путем, снабжать жителей Русской Америки всем необходимым. И каждый раз мне приходилось усаживать пылкого прожектера за счеты и требовать посчитать потребность паровых машин в угле, или стоимость инструментов и их доставки на Аляску…

Отдельной строкой стоял