К звездам! - Гарри Гаррисон

— Температура коробки передач, температура покрышек, температура тормозных барабанов, температура подшипников…

Говорил не Отакар. Голос нежный — и знакомый… Подумать только, забыл!.. Эльжбета сидела в штурманском кресле, а Отакар стоял у нее за спиной и кивал, счастливо улыбаясь. Совсем рядом с ними сидела грузная седая женщина и что-то вязала со зловеще свирепым лицом. Дочь самой Градиль, цепная собака на страже девственности… Садясь в свое кресло, Ян улыбнулся про себя. Эльжбета подняла глаза и умолкла.

— Это просто фантастика! — воскликнул Отакар. — Она в десять раз умнее и сообразительнее того тупицы-землероя, которого я пытался учить в прошлый раз. Если другие девчонки хоть чуть-чуть похожи на нее — наша проблема с водителями решена.

— Я в этом не сомневался…

Ян отвечал Отакару, но смотрел на Эльжбету. Она была так близко — рукой дотянуться можно. И не отрываясь смотрела ему в глаза.

— А мне нравится эта работа, — очень серьезно произнесла она. Девушка сидела к остальным спиной, и только Ян видел, как она окинула его взглядом с головы до ног — и подмигнула ему.

— Вот и замечательно, — ответил он так же серьезно. — Хорошо, что наш план приняли. Всем польза, а вам еще и удовольствие — верно я говорю, тетя?

Дочь Градиль ответила только яростным взглядом — и снова склонилась над своим вязанием. Ее присутствие можно было вынести. Совсем невысокая плата за то, что Эльжбета будет рядом.

Ян снова обратился к Отакару, не сводя глаз с Эльжбеты:

— Как ты думаешь, скоро она сможет подменять тебя в штурманском кресле?

— Если сравнить с иными тупицами, которые сейчас сидят штурманами на некоторых поездах, — хоть сейчас. Но пусть лучше хотя бы денек присмотрится. А завтра попробуем: она начнет работать, а я рядом постою.

— Ну что ж, прекрасно. А как ты, Эльжбета?

— Я… не уверена. Такая ответственность…

— Ответственность на водителе, а не на тебе. В этом кресле буду я или Отакар. Мы ведем поезд, мы принимаем решения. Твое дело — помогать. Смотреть, что происходит, следить за приборами, выполнять приказы. Если не будешь волноваться — у тебя все получится. Как ты думаешь, сможешь?

Она стиснула зубы, а когда заговорила, вдруг стала неуловимо похожа на Градиль:

— Да, смогу. Знаю, что смогу.

— Отлично. Значит, все в порядке.

Когда плазменные пушки закончили новую Дорогу, Ян прошел весь объездной путь, внимательно исследуя каждый фут. Измученный водитель танка ковылял рядом. Они шли по обочине, всего в метре от обрыва, почти отвесно уходившего вниз, к джунглям. Несмотря на ветер, в дорожной выемке было жарко как в печи, камень под ногами еще не остыл. Кое-где Ян опускался на колени и простукивал край скалы тяжелым молотом с круглым набалдашником. В одном месте кусок скалы откололся и, загрохотав по склону, исчез в пропасти.

— Не нравится мне эта скала. Совсем не нравится.

Танкист кивнул:

— Мне тоже не нравится. Если бы времени было побольше, я бы расширил выемку. Что можно было сделать уплотняющей плавкой — я сделал. Надеюсь, что лава затекла с поверхности во все трещины и закрепила…

— Я тоже надеюсь. Ну ладно. Все, что можно было сделать сейчас, ты сделал. Убирай свои танки — я поведу первый поезд. — Он направился к поезду, вдруг снова повернулся к танкисту: — Вы заложили направляющий кабель, как собирались?

— Просвет минимальный, только-только. Если заложить его хоть на сантиметр правее, ты снес бы о скалу верхушку тягача.

— Хорошо.

Ян уже знал, как он поедет здесь. Люди, конечно, станут протестовать, но приказу подчинятся. А начинать надо с экипажа.

— Но тебе же нужен инженер в машинном отсеке! — возразил Эйно. — Я спать не буду, честное слово.

— Мне сейчас никто не нужен. Сам понимаешь, быстро я не поеду, а несколько минут на минимальных оборотах моторы выдержат и без тебя. И ни штурман, ни радист мне тоже не нужны. Выметайтесь, ребята. А когда выберемся на обычную Дорогу, ты будешь учиться дальше, Эльжбета. — Он взял ее за руку и проводил к двери, не обращая внимания на ее дуэнью, которая запыхтела и подняла спицы. — Не волнуйся.

Пассажиры тоже возмущались, когда их высаживали из вагонов, но через несколько минут Ян остался в поезде один. Если что-нибудь случится — пострадает только он. А дольше задерживаться нельзя, надо спешить.

— Никого. — Отакар заглянул в люк. — Но я бы все-таки поехал с тобой.

— Увидимся на той стороне. Слезай. Я трогаюсь.

Ян чуть тронул акселератор — тягач на самой минимальной скорости пополз вперед. Едва двинувшись с места, Ян включил автопилот и снял руки с баранки. Так надежнее. Сам тягач пройдет гораздо точнее, чем мог бы провести водитель. Поезд медленно полз вперед, а Ян подошел к открытому люку и стал смотреть на край Дороги. Если что-нибудь произойдет — то только там. Сантиметр за сантиметром проползал поезд только что выжженный участок Дороги, до конца оставалось уже совсем немного. Вдруг раздался треск, заглушивший гуденье моторов. И на монолитной каменной поверхности появились трещины. Ян чуть не бросился к пульту управления, но сообразил, что сделать ничего не сможет. Ухватившись за края люка, он стоял и смотрел, как большой участок обочины впереди откололся и с грохотом полетел на дно ущелья, далеко вниз, — а трещины на поверхности смертоносными пальцами потянулись в сторону поезда.

Потом остановились.

Теперь края Дороги выглядели так, словно гигантская пасть отгрызла кусок скалы. Но тягач двигался. Могучая машина медленно прокатилась мимо громадной рытвины; Ян бросился на свое место и начал бешено включать одну телекамеру за другой, чтобы увидеть, что с головным вагоном.

Тягач прошел — но вагоны-то в три раза шире!..

Ногу Ян держал на тормозной педали, пальцы на выключателе автопилота — и не отрывал глаз от экрана.

Колеса первого вагона приближались к рытвине; казалось, что внешнее колесо, двойное, угодит прямо в нее. Не пройдет, ни за что не пройдет!.. Он уже готов был нажать тормоза, но присмотрелся получше и решил, что не надо. Может пройти.

Колесо подкатилось к краю рытвины и повисло над бездной.

Второе, наружное колесо медленно вращалось в воздухе. Вся тяжесть перегруженного вагона пришлась на внутреннее колесо.

Проходя по самому краю провала, шина сплющилась под нагрузкой, просела почти до колесного диска. Потом внешняя шина снова встала на Дорогу — вагон прошел тоже. Возле уха запищал сигнал вызова. Ян включил рацию.

— Ты видел? — спросил Отакар. Голос у него дрожал.

— Видел. Держись поближе и смотри, что делается с провалом. Я потащу поезд дальше. Если пойдет, как до сих пор, то все прекрасно. Но если отвалится еще что-нибудь — кричи тотчас же.

— Обязательно. Не сомневайся.