Драконьи когти - Денис Кащеев

Если еще вспомнить о заоблачной стоимости обучения для «безлошадных» курсантов, становится ясно: для сироты из интерната попасть в число всадников – дело почти что безнадежное. Сам Эдуард простился с мечтой детства еще за несколько лет до окончания грамматической школы. Смирился. Точнее, смирился бы, если бы не чудо, случившееся с Виктором.

Чудо, которого тот не только не желал, но которому всячески сопротивлялся.

В тот день, когда Виктор сообщил им с Еленой эту новость, Эдуард впервые в жизни позавидовал другу. До такой степени позавидовал, что просто не смог более оставаться в его обществе: самым постыдным образом сбежал, хлопнув дверью. Они не общались потом не менее месяца: Эдуард понимал, что не прав, но ничего не мог с собой поделать, а Виктор, видно, всерьез обиделся и первым не подходил. Это уже Елена потом их помирила. Она и рассказала Эдуарду о том, что Виктор поступил в академию. Как и о том, что поступать туда не хотел, но оказался перед выбором: или академия, или улица, вариант с риторской школой даже не рассматривался. Кто и на каких основаниях диктовал их другу такие жесткие условия, девушка не знала. Не распространялся об этом и Виктор – потом, когда общение между ними возобновилось. А Эдуард не спрашивал.

– Так что обдумать-то? – повторил свой вопрос Виктор.

– Ничего, – буркнула Елена, отводя взгляд в сторону.

– Когда ничего, об этом не орут на всю улицу, – заявил тот, обходя скамью и без приглашения усаживаясь рядом с девушкой. – Давайте колитесь, что у вас стряслось!

– Ничего не стряслось… – Эдуард понятия не имел, как оградить Елену от переживаний и при этом не слишком задеть обидчивого друга.

– Ничего? – переспросил Виктор.

– Ничего. Если не считать, что ты сейчас сидишь рядом с дочерью рабыни! – рявкнула Елена.

Надо отдать ему должное, ни один мускул не дрогнула на лице будущего всадника.

– Я сижу рядом с Еленой, гражданкой Республики, студенткой риторской школы и моим другом, – проговорил он с расстановкой. – Последнее – самое главное, и все остальное не имеет никакого значения. А теперь живо рассказывайте, что у вас такое произошло.

Эдуард вопросительно посмотрел на девушку.

– Давай ты, – кивнула она ему. – Я не смогу…

– Давай, не тяни, – подбодрил его Виктор.

Тщательно подбирая слова – как ни крути, судебных ораторов учат именно этому, – Эдуард пересказал другу все, что они узнали сегодня от умирающего старика.

– Надо ее разыскать, – закончил он свой рассказ. – Вот только мы не знаем, как. Оратор Турус, по его словам, пытался, но не смог, несмотря на все свои связи среди магистратов.

– Если постараться, найдется и на магистратов управа… – задумчиво пробормотал Виктор, почесывая ногтем указательного пальца переносицу – он всегда так делал, когда размышлял.

– Сенат? – предположила Елена.

– Претор? – почти одновременно с ней произнес Эдуард.

– Очевидные пути ваш старикан наверняка опробовал, – покачал головой Виктор.

– А что, есть иные? – с сомнением спросила девушка.

– Есть, – кивнул Виктор. – Констанция.

Эдуард передернул плечами. Час от часу не легче. Констанция! Десница Владыки в Республике, среди прочих вопросов, ведающая Жребием! Нет, времена, когда люди всерьез верили, что на Алтаре Дракон живьем пожирает свои жертвы, конечно, давно прошли, но все, связанное с Константином, по-прежнему навевало на многих священный трепет, и Эдуард не был здесь исключением. К Констанции шли, если она звала сама, по своей же воле – только в самом крайнем случае, когда никакого иного выхода уже не оставалось.

С другой стороны, разве не именно в такую ситуацию попала Елена?

– Погоди, давай не будем принимать скороспелых решений, – быстро проговорил он, видя, что девушка уже поднялась на ноги – словно собиралась отправиться в Храм незамедлительно. – Надо все тщательно обдумать…

– Да что тут думать? – выпалила та. – Пошли!

– Погоди, – повторил Эдуард, потянув ее за руку и заставив вновь усесться на скамью. – Констанция – это тебе не районный магистрат. В Храме своя, особая процедура, свой график, наверное… Не вышло бы хуже…

– Как может выйти хуже? – пожала плечами Елена. В глазах ее вновь пылал огонь – так бывало всегда, когда она была настроена решительно.

– Не знаю, я в Храме никогда не был. Ты ведь тоже не была?

– Ну, не была. Но…

– Я был, – неожиданно сказал Виктор.

– Ты? – в один голос изумленно воскликнули друзья.

– А кто, по-вашему, осчастливил меня «седлом»?

Под сердцем у Эдуарда неприятно кольнуло.

– Ты не рассказывал, – заметила Елена.

– Еще как рассказывал, – хмыкнул Виктор, – только вот кто меня слушал? Один убежал, едва дверь с петель не сорвав, другая набросилась, аки дикая львица, что я, мол, друга обидел…

«Вот как?» – поднял брови Эдуард.

– Короче, – привычно взяла ситуацию в свои руки Елена. – Рассказывай теперь! – потребовала она. – Что за дела у тебя с Констанцией?

– Да где уж нам – дела… Сижу дома – полгода назад дело было, – перебираю документы, вдруг стук в дверь. Открываю – ликтор. С фасциями, все как положено. Я, честно говоря, испугался немного: накануне мы как раз праздновали выпуск, ну и увлеклись немного. Вазу в парке уронили… – подавшись чуть вперед, Виктор повернулся к Эдуарду. – Помнишь, Эд? – он вообще любил сокращать имена. Так, Эдуард у него был Эд, а Елена – почему-то Эль. Эдуард пробовал в ответ называть его Вик, но как-то не прижилось, разве что Елена подхватила, а вот Эд и Эль ушли в народ и использовались теперь кем ни попадя.

– Помню, – не смог сдержать улыбки тот.

– А я-то как помню, – сказала Елена. – Я тогда как раз в этой вазе сидела, пряталась от вас.

– Да? Вот этого я уже не помню, – усмехнулся Виктор. – Ну да не суть. В общем, я подумал, что это за мной из суда прислали. Но нет. «Гражданин Виктор?» – спрашивает. «Да», – говорю. А куда деваться? «Извольте проследовать со мной в Храм». Я сначала не расслышал. Почему это, думаю, «хам»? Ну ладно – «хулиган», хотя это еще тоже доказать надо, но хам? Вроде, не грубил никому… Но что делать? Надел плащ, вышел на улицу. Смотрю: куда-то не туда он меня ведет. Уточнил – тут-то все и прояснилось. Я, правда, только еще сильнее испугался. В суде еще как-то оправдаться можно, в конце концов, нечего такие неустойчивые вазы ставить в общественных местах, где вообще-то люди ходят, но Констанция? Она же тебя, говорят, насквозь видит! В общем, пока шли, натерпелся страху. А он мне при этом еще объясняет: как входить, что говорить… Ну вот, дошли. В портике он у меня разрядник отобрал – вы знаете, я без него никуда, – Виктор продемонстрировал висящее у бедра оружие. В последние годы в городе мало кто носил такое, и его привычка никогда не расставаться с разрядником была в их кругу излюбленной темой для шуток. – Захожу. Констанция сидит на троне в золотой маске, все как положено. Я поклонился, приветствовал, как учили. Она мне несколько вопросов задала – ничего особенного, типа «как здоровье» и все такое. Я ответил. А потом она и говорит: «Владыка ждет тебя, Виктор». Вот тут я чуть не… В общем, такого испуга не испытывал с тех пор, как в пять лет в интернате вы меня с горки столкнули.