Сироты - Роберт Бюттнер

Я несся к штабу вдоль почти пустых траншей, слушая, как бомбы с «Надежды» дождем сыплются на равнину. Потом взрывы затихли. Слишком рано. Я задрал голову, придерживая шлем. Серебристая точка «Надежды» светила с неба, все еще явно на огневой позиции. Странно.

Вскоре грохот от оружия слизней понесся по скалам. Они уже приблизились на расстояние ружейного выстрела. А «Надежда» — молчок.

Пока я бежал, то думал — застрелил бы я на самом деле санитара или нет. Думал, сказать ли Мецгеру о том, что его жена беременна. Думал, как же нас крепко ударило, если через два дня сражений специалиста четвертого класса назначают командовать батальоном. Батальоном, в котором три пехотные роты и одна рота тяжелого оружия. Батальоном, в идеале (от которого мы были, конечно, далеки) состоящим из восьмисот человек, чья жизнь будет в моих руках.

К тому времени, когда за очередным поворотом показалась штаб-квартира, звуки сражения стихли. Мы снова отбили атаку.

С тех пор, как меня отослали командовать взводом, саперы соорудили над штаб-квартирой навес и укрепили его каменными обломками. Под ощетиненным антеннами навесом суетились солдаты: подбежав ближе, я понял, что они оттаскивают раненых. Насыпь вокруг штаб-квартиры выстилали тела слизней. Если зеленая нечисть уже сейчас так близко подобралась к нашему штабу, их следующая атака будет последней.

Я нырнул под навес и подождал, пока заработает прибор ночного видения. Первым, кого я узнал, был Говард Гиббл: он сидел, прислонившись спиной к стенке траншеи. На его тощих коленях лежала винтовка с треснувшим прикладом. Говард ненавидел оружие и брался за винтовку только в самом крайнем случае.

Рядом с Говардом присел санитар и перевязывал ему окровавленную руку.

— Что случилось? — спросил я.

Санитар закончил возиться с повязкой.

— Слизни прорвались в штаб. Майор собственноручно уложил полсотни. Последних двух добил прикладом.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Ух ты, Говард!

Он закинул голову назад.

— Убил бы за сигарету.

— Ты все еще думаешь, они единое существо?

Говард устало кивнул.

Вошел дежурный по штабу и при виде меня вытянулся по струнке, едва не проломив головой крышу.

— Сэр!

— Меня зовут Уондер.

— Генерал Кобб приказал привести вас к нему сразу, как появитесь, сэр.

И он повел меня глубже в лабиринт крытых траншей, в который превратился штаб за время моего отсутствия. Сипели рации. Рядами стояли носилки с ранеными. И среди них слишком многие были уже не ранеными, а мертвыми.

Меня передали другому дежурному, с которым мы прошли в самый мозг экспедиционных войск. Это здесь слизни пробили крышу и прорвались в штаб. Многие инопланетяне все еще лежали на полу. Да, не связывайтесь с Говардом Гибблом…

— Я Уондер, новый командир третьего батальона второго полка.

— Уже нет, сэр, — подсказал сбоку дежурный.

— Как? — Ярость вскипела во мне. Что же я, бросил Пигалицу за просто так?

— Джейсон!

Я обернулся. Генерал Кобб лежал на носилках с кровавой повязкой на лице. Я подскочил к нему; он наощупь поймал мою руку и нахмурился, когда его пальцы окрасились кровью.

— Сильно ранен, сынок?

Я посмотрел себе на руку. Из плеча торчал кусок металла. Я его даже не почувствовал.

— Нет, сэр. А вы?

Он грустно тряхнул головой.

— Я не могу командовать тем, чего не вижу.

Кто-то сзади звал маму. Я на секунду оглянулся.

— Ты хорошо справился со взводом, — продолжал генерал. — Справишься и с дивизией.

В ушах у меня зазвенело — и не только от какофонии вокруг нас. Мне что же, предлагали сыграть в покер на судьбу всего человечества на кону? Да я и правил-то не знаю. И карт у меня нет.

— С дивизией, господин генерал? Но я же никогда… Я не смогу…

— Сможешь. Черт, от нее осталось-то не больше батальона. — Он потянулся к воротнику, повозился со звездами и вложил их мне в руку.

— Кофе, господин генерал? — Дрожащей рукой дежурный протягивал чашку. Мне.

Я замотал головой и показал на Кобба. Паренек взял генерала за руку и сжал его пальцы вокруг чашки.