Памир. Том 2 - Иван Шаман

— Зачем вы пришли в мой дом, на мою землю? И что вы хотите мне сказать.

— Это земля Великославии и лишь царь… — начал было говорить один из сопровождающих, но заткнулся, когда затрещал пол. Доски вспучило, в нескольких местах появились каменные отростки.

— Когда я говорил «моя» земля, я не имел в виду территорию. Мне плевать и на неё, и на то, до чего вы довели страну, — спокойно сообщил я. — Но вы сделали глупость, когда пришли на пропитанное моей магией, силой и волей место. Чистой воды глупость.

— Пожалуй, да. Об этом нас никто не предупредил, — поморщился царевич. — Однако я не знал, где ещё тебя искать или ждать, а потому выбрал это поместье для своего временного штаба. И… прошу прощения за поведение своего подчинённого, он лишь проявил больше рвения, чем следует. Если ты не против, я готов отпустить всех и поговорить один на один.

— Нам есть что обсуждать?

— Думаю, да. Прошлое, историю и пророчество, — сказал Миробор и, дождавшись моего кивка, приказал помощникам выйти. Крикуна же выставил я, в каменных кандалах.

Глава 21

Глава без редактуры, будет позже. Приятного чтения!

— Итак? — поторопил я, когда мы остались одни.

— Думаю никто из нас не торопится, так что позволю себе начать самого начала. — расслабленно откинувшись в кресле проговорил Миробор. — Около четырёхсот лет назад, когда Московское царство только разрасталось, мой предок Иван Пятый, создал орден царевича страстотерпца.

— Ожидаемо. — кивнул я, подтверждая, что догадывался об этом.

— Мнда. Так вот, изначально я считал, что это про умершего в младенчестве Дмитрии, якобы взявшем на себя все грехи. Или Василии Ивановиче, умершем в двухмесячном возрасте. И меня всегда удивляло что статуя не похожа ни на Грозного, ни на его супружниц. А других, с чего бы нашему роду создавать памятники и целый орден чужим наследникам. Пришлось как следует порыться в документах, чтобы выяснить правду — ты не нашего рода.

— Это очевидно. — вновь пожал я плечами. — И что?

— Легенда о том, что в камне будет спать наследник великой империи и поклонение ему, это идиотизм, с которым мы не готовы мириться. Ни я, ни мои родственники. — выпрямившись в кресле сказал царевич. — Мы распускаем орден. Он бы умер и сам, через пару десятилетий, но теперь мы это сделаем осознанно. На территории Великославии он будет вне закона. Бегите, если хотите жить…

— Ты путаешь причину и следствие. — усмехнулся я. — И бежать тут придется не мне. Я победил единого с пламенем, но вместо награды получил… что?

— Твоя победа, если можно это так назвать, привела к тому, что Сулейман Великолепный, повелитель трети суши и моря, приказал устранить тебя и всех кто с тобой связан. Османо-Персидская империя объявила джихад лично тебе. Это огромная честь, я даже не слышал о таком раньше.

— И что с того? Ну попытаются убить, один вон был, во дворе.

— О, позволь я объясню. В начале будут такие вот личности, которых заставили совершить покушение, чаще всего они вовсе не при чем. Их будут шантажировать семьёй или деньгами, ерунда в самом деле. Уверен эти попытки ты переживёшь. Дальше за тебя возьмутся ассасины-фанатики. Сильнодействующие яды будут везде, в еде, воздухе, на одежде и постельном белье.

— Неприятно, но не критично. Мне даже воздухом дышать не обязательно.

— Возможно. А что на счет твоего окружения? — махнув рукой в сторону поселка спросил царевич. — Впрочем, даже если тебе на них и в самом деле наплевать, это только начало. После ядов, в дело пойдут более агрессивные и прямые атаки. Выстрелы, когда они не сработают — нападения небольших групп. Потом больших.

— И откуда ты всё это знаешь?

— На меня работает одна из лучших разведок. Вернее, на отца. Но это не меняет сути, они уже действовали так по отношению к небольшим государствам что отказывались признавать их власть или поднимали восстания. Не сомневаюсь, что ты переживёшь групповые нападения. И тогда, только тогда они задействуют корпус братства Сулеймани. Тысячи дервишей обрушатся на область, которую будут считать твоим местом проживания, прочешут её сверху до низу, переберут по песчинкам.

— Пусть приходят. Не обещаю похоронить их рядом с Рустамом, но место найду. — пожал я плечами. — Удобрения истощенной земле точно нужны. Пару миллионов тел для этого вполне сгодится.

— Тебе придется жить в постоянном страхе. Прятаться в свою нору и жить под землёй, словно крот. Питаться подножным кормом. — продолжал пугать царевич. — а в это время все окрестные земли будут превращаться в безлюдную пустыню.

— За месяц, почему-то не было ни одного покушения, но это дело поправимое. — хмыкнул я. — Пусть приходят в центр зоны буйства стихий, я им даже тропинку оставил. Каждому желающему меня убить — добро пожаловать.

— И ты согласен так жить? В постоянном страхе, ожидая удара каждую секунду?

— Похоже, что я боюсь? Я в ярости! Те, на кого я собирался опереться, с кем я хотел дать отпор врагам оказались жалкими слизняками, не способными к самопожертвованию. Вместо славы себе и счастьем для внуков, они выбрали спокойствие здесь и сейчас. Это какой-то позор. Но я ничего не могу с этим сделать. Не сейчас.

— Но когда-то мог. — поморщился от моих слов царевич. — Только вот профукал свой шанс и упустил время, простояв его в статуе.

— Получилось, как получилось. — ответил я, пожав плечами. — Но я, по крайней мере не собираюсь сдаваться.

— А что будешь делать? Станешь маяком для врагов? Будешь в схватках расширять зону буйства стихий, пока она не займет весь континент?

— Разве что на юг. — нехорошо усмехнулся я. — Как-то так вышло, что человеколюбием я не отличаюсь. Наверное, воспитание такое получил, или психологическую травму из-за сидения в камне. Может мне понадобится ещё пять сотен лет, прежде чем сгинут все мои враги, а может я управлюсь за пару.

— Погибнут миллионы.

— Миллиарды. — кивнул я, совершенно не жалея о сказанном. — Но это будут враги, которые сами пришли в мой дом. Хотя, как ты сказал, жить как крот? Может я управлюсь и быстрее. Начну со столицы