Завод - Юрий Ра

реальности не откатится? И что тогда — продал, а потом закупайся по большей цене? Страшно… Пётр осознал, что играть на бирже, тем более на свои — это вообще не его тема. Одна мысль косо вложиться и потерять кровно нажитое приводила даже не в уныние, в панику. «Пётр, ты не заработаешь всех денег. Закапывай баксы на огороде и не беги за призраками» — сказал сам себе Фролов, по-доброму так сказал, продублировав мысленный посыл сжатыми на макушке волосами. Чтоб ощутил, гаденыш такой, чьими бабками рискует! И его отпустило, игры на курсе валют кончались не начавшись.

Летели, естественно через Москву, ибо Тульский аэропорт и раньше дальние рейсы не обслуживал, в недалёкое советское время с него могли взлетать только АН-25 и Як-40. А вот сейчас он совсем лёг. Даже военные почти перестали им пользоваться, поскольку холодная война официально была окончена. Вояки не то расслабились, не то у них керосин кончился. В Нижнем Тагиле аэропорта тоже не оказалось, так что Фролову вместе с его спутником забронировали билеты на рейс Москва — Свердловск. Знакомство двух членов экспедиции за новыми вагонами состоялось перед заводоуправлением, где они загрузились в чёткий внедорожник Мицубиси-Паджера. Один из путешественников назвался Владимиром, а второй заявил, что тогда он Пётр. Этот самый Владимир имел вид прожженного деляги с уголовным прошлым, хорошо хоть, без золотых фикс. Если бы еще и во рту блестело золото, Фролов бы счел его вид совсем уж опереточным. А так, кожаная куртка, золотая цепь в палец толщиной, что характерно — без наколок на пальцах.

Владимир засек взгляд, брошенный Петром на его пальцы, и хмыкнул:

— Молодец, собеседника изучать всегда полезно. И поменьше вопросов во время переговоров.

— По техническим вопросам и оформлению вагонов спрашивать можно?

— А тебя каким боком оформление касается?

— Вы разбираетесь в теме оформления сопровождающих документов на вагоны, допущенные к выпуску на пути МПС?

— А, это. Да, там твоя поляна. Можешь по ней топтаться в полный рост. Если будет, с кем обсуждать.

— Вы же меня взяли как специалиста. Значит, и у них кто-то из спецов будет.

— Согласен. И это, давай без всяких «вы», а то не поймут. «Вы», если ко всем обращаешься. Кстати, мне показалось, или ты со стволом поехал? Засвети волыну.

— Пожалуйста.

Фролов достал Зиг, выщелкнул магазин и подал собеседнику свой кастомизированный ствол рукоятью вперед. Модернизация касалась рукояти, на которой были установлены накладки орехового дерева с гравированной серебряной пластиной. Накладки делались по заказу в оружейной мастерской, ориентированной на охотников и их ружья. Ничего, справились. Заодно и памятную пластину инкрустировали как следует, а не по-колхозному. Эту дощечку с надписью «Победителю открытого межведомственного турнира Тульской области по практической стрельбе» Фролову вручили на соревнованиях. Пластина была заточена под рукоять «Макарова», но на Зиг-Зауэре с его обнимающими рукоятку накладками ей место нашлось тем более. Всё-таки у фроловского пистолета рукоять побольше, она рассчитана под магазин на тринадцать патронов. Хорошо вышло и смотрится солидно, потому как пистолет, в своё время затрофееный Петром, был не классического черного цвета, а какой-то серо-золотистый. Короче говоря, зачетный ствол, не какой-то там затёртый послевоенный «ТТ».

— Надо же, какие пушки в железнодорожном цеху выдают! Я и не знал. — поглумился Владимир. Причем по глазам было видно — знал.

— Не, это не на заводе выдали, в милиции расщедрились. Тут вон табличка есть специальная — Фролов тоже прикинулся веником.

— Ага, табличка. Сразу не разглядел, темновато в машине. Так говоришь, законопослушным гражданам теперь в милиции оружие раздают. Вот до чего новая власть дошла в заботе о людях. Уважаю.

В том, знакомом Петру варианте истории всё было сложнее, чем здесь. Здесь по непонятной Фролову причине отношение властей к оружию в руках своих граждан было попроще. Длинноствольный огнестрел и до развала СССР был вполне доступен населению, а новая власть разрешила отдельным категориям и владение пистолетами. Просто надо было доказать адекватность, лояльность, осёдлость, отслужить в армии… Список требований был большой, но выполнимый. Кто-то умный наверху решил, что бандитов требования законодательства никогда не останавливали, а обычные граждане правительству не опасны. Тем более, что до власть предержащих добраться с коротким стволом за всю историю двадцатого века нигде не удавалось. Все покушения совершаются с применением винтовок или взрывчатки.

Лениво перебрасываясь фразами ни о чем, засланцы добрались до Аэропорта Внуково. А в аэропорту неожиданно для Петра оказалось, что у них билеты в бизнес-класс, и обслуживание премиального класса начинается уже в зале ожидания вылета. Было приятно, тем более что сам Пётр бизнесом ни разу не летал, а память не считается. Мало ли кто там на чём летал, а потом засорил его память воспоминаниями. Это как с мороженым: гораздо приятнее его есть, чем вспоминать вкус.

— Что, Петя, может накатим для разогрева?

— Не готов. Тем более, что ношение или транспортировка оружия в состоянии алкогольного опьянения запрещено.

— Какие мы правильные! Хотя, может ты и прав. А этот твой заход с ношением и транспортировкой — это о чём? — Вопрос был поставлен так, что Фролов не понял, проверяет его собеседник или реально не знает законодательства новой России об оружии. С этой братией хрен поймешь, что они знают, а что у них по понятиям.

— Ствол в кобуре с патронами в примкнутом магазине — ношение. Ствол в сумке, магазин отдельно — транспортировка. Милиция выдаёт разные разрешения на оружие. Кому-то разрешают ношение, а кому-то только хранение, таким товарищам разрешается только транспортировка ствола.

— Хм. Ну да у нас с тобой полный фарш. В салон пустят со стволами? — А вот это уже точно проверка.

— Владимир, нас стопудово не пустят, если только ты не мент. Шучу-шучу! Сдадим экипажу, они положат в специальный кейс, опечатают при нас, а в Свердловске выдадут. Если по пути не потеряют.

— Это как?

— Ну, захотят в пути по птицам через окошко пострелять, да и выронят. Шутка.

— Что-то ты, мужик, расшутился.

— Мужики землю пашут.

— О как! Нормальная реакция, прорвемся. Я к чему — на нас будут пробовать наезжать, скорее всего через тебя. Не чтоб отжать что-то, переговоры по всем вопросам уже были, все моменты проговорены. Просто у людей привычка такая, на вшивость проверять всех встречных-поперечных.

— Понял. Молчу, без нужды не открываю рот. Если говорю, за базар отвечаю.

— В точку! И шутить не надо совсем, могут не понять. Пить что, вообще не будешь? Даже в самолете? Эдак мы с тобой кашу не сварим.

— Не, выпить в полете — это святое. Опять же я