Жнец - Нил Шустерман

Инженеру нравилось думать, что его работа в Лабораториях магнитного движения приносила пользу, хотя особого смысла в ней не было. Магнитные поезда уже давно работали настолько эффективно, насколько это вообще было возможно. Приспособления для частного транспорта нуждались лишь в незначительной настройке. «Новых и улучшенных» попросту не могло быть. Оставалось играть на другом, на новых стилях, и реклама делала все, чтобы убедить обывателя в том, что новый стиль – это единственное, за чем стоит гоняться, в то время как базовая технология оставалась неизменной.

Теоретически, конечно, могли существовать новые способы использования магнитных технологий – в противном случае зачем «Гипероблаку» заставлять их работать?

В их команде трудились проектные инженеры, которые больше знали о конечной цели их работы, но целостной картиной не владел никто. Хотя какие-то соображения были у всех. Люди давно верили, что комбинация солнечной энергии и магнитного импульса может обеспечить весьма эффективное передвижение в открытом космосе. Это правда, что космические проекты уже многие годы мало кого интересуют, но это не означает, что всегда будет именно так.

В прошлом уже были попытки колонизации Марса, проведения исследований на спутниках Юпитера; корабли отправлялись даже за пределы Солнечной системы, к далеким звездам. Но все эти миссии заканчивались неудачей. Корабли взрывались, колонисты погибали. А смерть в открытом космосе означала только одно – смерть. Сама идея необратимой смерти, смерти без участия жнеца казалась невыносимой человечеству, которое обрело бессмертие. И человечество закрыло все космические программы. Земля стала нашим единственным домом, и останется таковым навсегда.

И именно поэтому, как подозревал инженер, «Гипероблако» продвигало эти проекты так медленно и так осторожно – чтобы не привлекать общественного внимания. Здесь не крылось и тени обмана, поскольку на обман «Гипероблако» было неспособно органически. Одна лишь осторожность. Мудрая, надо сказать, осторожность.

Однажды, вероятно, «Гипероблако» объявит, что в то время как люди смотрели совсем в другую сторону, они – как человечество – успешно проникли далеко в космос, окружающий планету по имени Земля. Инженер с нетерпением ждал этого дня и надеялся, что встретит его. И причин сомневаться у него не было.

Пока однажды его исследовательскую лабораторию не обложила осадой команда жнецов.

На рассвете Роуэна разбудило полотенце, брошенное в лицо.

– Вставай, спящая красавица, – сказал жнец Вольта. – В душ и одевайся. Сегодня особый день.

– Особый день? – переспросил Роуэн, еще не вполне проснувшийся.

– День «жатвы»! – воскликнул Вольта.

– Вы хотите сказать, что будете работать? Я-то думал, что вас интересуют только вечеринки. Вы настоящие мастера по утилизации, но только чужих денег.

– Готовься к великим делам, умник!

Выключив душ, Роуэн услышал свист лопастей вертолета, а когда вышел на лужайку, винтокрылая машина уже стояла там и ожидала их. Роуэн ничуть не удивился, увидев, что вертолет выкрашен в ярко-голубой цвет и усыпан сверкающими звездами. Все в жизни жнеца Годдарда служило его эго.

Трое младших жнецов уже стояли рядом с вертолетом, практикуясь в своих самых эффектных и эффективных выпадах. Мантии их скрывали в своих складках многочисленные орудия убийства. Хомский огнеметом превратил торчащий из большого горшка куст в факел.

– Ничего себе! – воскликнул Роуэн. – Это огнемет?

Хомский пожал плечами:

– Закон не запрещает. И кроме того, это не твое дело.

Из особняка вышел Годдард.

– Чего вы ждете? Летим!

Как будто они ждали не его.

Момент был насыщен адреналином предвкушения, и, пока они шли к вертолету, Роуэну на мгновение показалось, что они – супергерои… Но потом он вспомнил, какова их цель, и этот образ разлетелся в куски.

– Скольких вы собираетесь лишить жизни? – спросил он жнеца Вольту, но тот только покачал головой и показал на уши. Лопасти вертолета слишком громко свистели над их головами, и расслышать то, что спрашивал Роуэн, Вольта не смог. Мантии жнецов, подхваченные ветром, развевались как флаги в бурю.

Роуэн прикинул: жнец обязан за неделю унести пять жизней. Но, насколько он знал, эти четверо за три месяца, пока Роуэн был с ними, ни разу не выходили на «жатву». А это означает, что сегодня им нужно уничтожить двести пятьдесят человек – только тогда они уложатся в квоту. Да, это будет не «жатва», это будет бойня.

Притормозив перед дверью вертолета, Роуэн колебался. Вольта заметил это.

– У ТЕБЯ КАКИЕ-ТО ПРОБЛЕМЫ? – крикнул он, перекрывая оглушительный свист лопастей.

Но даже если бы Роуэн перекричал этот шум, его бы не поняли. Потому что Годдард и его ученики всегда работали именно так. Это был их обычный порядок. А мог бы так действовать Роуэн? Он вспомнил свои последние тренировки – особенно ту самую, с живыми мишенями. Воспоминание, что он умертвил всех, кроме последней жертвы, наполнило его чувством отвращения, которое вытеснило ощущение победы. Теперь, стоя у двери вертолета, он ощущал это особенно остро. С другой стороны, все глубже погружаясь в мир Годдарда, он понимал, что ему все труднее отступать.